В середине восьмидесятых, когда генералы с большими звездами на погонах не пытались взять собственные города «силами одного десантного полка», не строили дворцов в районе Рублевского шоссе и даже еще не помышляли о распродаже имущества Группы советских войск в Германии, развлечения у них были мирные и порою весьма забавные.
            …Откуда-то сверху, с самой что ни на есть верхотуры республиканской партийной иерархии, директору книжного издательства «Эльбрус» на стол упала толстая папка, мгновенно перекочевавшая ко мне с печальным комментарием:
              - Это надо издать. Книга включена в тематический план…
              И были мною развязаны тесемочные завязки, и были увидены листки со стихами, и первые из них были прочитаны, и душа моя «скорбию великой уязвлена была».
             Сильное впечатление производили уже сами названия плодов вдохновения: «Учиться, учиться и учиться», «План ГОЭЛРО», «Апрельские тезисы»…
            Сборник, состоявший из произведений, навеянных ленинской тематикой, завершал изрядный корпус лирических стихотворений, некоторые из которых не забуду и на смертном одре - сила воздействия поэтического гения автора завораживала сразу и навсегда. Ну попробуйте забыть, к примеру, такую изящную миниатюру под названием «Пташка»:
                                                            Села пташка на сапог.
                                                            Я б ее!..
                                                            Когда б я мог…

              Какая полистилистика, какое раздолье для читательского воображения!
              Что хотел сделать с бедной пташкой автор?.. Почему не смог?.. А если бы смог?..
              Было жалко и пташку, и немощного автора, и себя, принужденного редактировать эту рукопись, объемом явно превосходящую запас моей психологической устойчивости.
             Робко попытавшись вызнать у директора издательства, какому счастливому стечению обстоятельств должен быть признателен за невыразимое удовольствие работы над столь замечательной книгой, выяснил: автор - генерал-полковник, заместитель министра обороны СССР по кадрам, подружился на отдыхе в Болгарии с первым секретарем нашего обкома партии…
              Дальнейшие вопросы прозвучали бы глупо даже из моих уст.
             Звался генерал-полковник Владимиром Александровичем Гончаровым и работали мы с ним по-армейски быстро и четко. Я звонил в Москву и предлагал варианты гомеопатически-минимизированной правки нетленных творений. Зам.министра обороны СССР скорбно вздыхал и, скрепя сердце, командирским голосом дозволял мое варварское вмешательство в тонкую материю его душевной субстанции.
             Пару раз в аэропорту Нальчика приземлялся самолет Министерства обороны - адъютант в звании полковника доставлял свежеиспеченные стихи, только что вышедшие из под неутомимого пера поэтичного заместителя министра.
              Почему бы не отправлять их по факсу - не обсуждалось.
              Между тем, в Нальчике, помимо первого секретаря обкома, у генерал-полковника оказался и однополчанин: с начальником военной кафедры КБГУ Тимуром Ахметовым они когда-то вместе служили в ГДР. Полковник Ахметов говорил, что Гончаров хороший мужик и вообще, будучи замом министра обороны по кадрам, может быть очень полезен нашей республике.
             Именно воинский начальник студентов и сообщил заместителю министра обороны название гостиницы, в которой я намеревался остановиться, отправляясь в Москву по делам, никак не связанным с изданием книги его высокопоставленного сослуживца.
              Ранним утром в номере зазвонил телефон:
             - Здравия желаю! Я по поручению генерал-полковника Гончарова! Через двадцать минут машина будет подана к подъезду гостиницы!..
              Спросонья я даже не спросил, а зачем она будет туда подана?..
              Но, согласитесь, не стоять ровно через двадцать минут у входа было бы чересчур легкомысленно с моей стороны.
              Молодцеватый подполковник за рулем черной «Чайки» мигом домчал до дома на Кропоткинской, где я едва успел перевести дыхание, прежде чем нажать на кнопку звонка квартиры заместителя министра обороны Союза Советских Социалистических Республик.
              Дверь распахнул крепенький мужичок-боровичок в генеральском мундире с изрядным иконостасом орденских колодок:
                - Иттить твою, да ты совсем пацан, а по телефону - такой строгач, просто фу-ты, ну-ты!..
                Мужичок захохотал зычным басом.
               - Давай, проходи!.. А я тут для книги еще стишков написал, сейчас их и посмотришь!.. Или сначала коньячку?..
              На просьбу ограничиться кофе, генерал-полковник трубно кликнул жену, моментально доставившую чашки размером с ведерко для пони. После крепчайшего кофе в таких гулливерских дозах, я был готов не только восхищаться стихами хозяина квартиры, но и перегрызть горло каждому, кто усомнился бы в их гениальности.
                В голове крутилась фраза, приписываемая плохо кончившему на острове святой Елены завоевателю Москвы, считавшему, что, если насилие неизбежно, остается расслабиться, чтобы получить удовольствие.
                - Ты смотри, сопляк сопляком, а в поэзии петришь! - радовал меня генерал-полковник, изредка отвлекаясь на телефонные звонки: костерил нерасторопного художественного руководителя Ансамбля песни и пляски имени Александрова и бесталанного хормейстера Большого театра, готовивших премьеру его «Кантаты о Ленине».
                - Слушай, а ты в каком звании? - неожиданно спросил однофамилец пушкинской Музы в мундире генерала Советской Армии.
                  - Кажется, лейтенант, - я даже запамятовал о записи в своем военном билете, с которым меня радостно спровадили после двухмесячных офицерских сборов в Тарском.
                  - Получишь майора, будешь редактором в Воениздате! А то понасажали там баранов, понимаешь!.. Давай, а?..
                  Мне показалось, что процедура забривания состоится тут же и эта перспектива не представилась чрезмерно радужной. Больше не хотелось злоупотреблять радушием и гостеприимством замечательного военачальника.
                  Поэтический сборник Владимира Гончарова увидел свет.
                 Где-то через пару месяцев иерихонский глас генерал-полковника счастливо зазвучал в трубке:
                 - Здорово, редактор! Докладываю: приехал с проверкой в Забайкальский военный округ, а тут все солдатики наизусть шпарят мои стихи! А ты нос от них воротил: то не так, то не эдак! Вот так-то, дорогой!..
                   В дни избыточной солнечной активности я иногда горазд сболтнуть лишнего:
                  - Это как же их, бедолаг, задрючили перед вашим приездом, Владимир Александорович!..
                   - Злыдень ты все-таки и паразит!.. - раскатисто хохотнул генерал-полковник.
                   А потом печально спросил с какой-то детской наивностью:
                   - Думаешь, их заставили учить, да?..
                   Мужиком он на самом деле был хорошим.
                   И республике оказался полезным - помог увеличить количество генералов из наших земляков.
                   Не уйди он в отставку, глядишь, может, и по какому-никакому, но российскому парламенту не палили бы прямой наводкой в 93-м, и много еще чего грустного не случилось бы.
                   Потому как поэт и заместитель министра обороны Владимир Гончаров был человеком добрым.
                    Он даже пташку обидеть не мог.

                                                                                                          ©А.Кайданов