Очень важный для Матисса и любого художника вопрос применения активного, будоражащего, агрессивного красного цвета в том случае, когда он доминирует.
            А.Костеневич в каталоге-альбоме уделяет картине самое большое внимание. Это справедливо, но вопрос, трудный вопрос, он все же, не решает. И, кажется, не претендует на решение. То, что пишет Костеневич познавательно и весьма важно, поэтому процитирую.
            «Правая граница Красной мастерской отмечена скульптурой и картиной Роскошь II, которые в Розовой мастерской слева. На самом деле стены ателье были не розовыми и не красными, а белыми… Когда один из посетителей уже после завершения картины стал оглядываться в поисках красных стен, Матисс сказал ему: «Эта стена вовсе не существует! Как вы видите здесь, я написал те же предметы мебели на фоне серовато-голубой стены. Это наброски, этюды, если хотите. Как картины они меня не удовлетворили. Где я взял этот красный, поверьте, не знаю… Я нахожу, что все эти вещи, цветы, мебель, комод, когда я вижу их вместе с этим красным, только становятся тем, что они значат для меня. Почему, я не знаю…». И далее:
            «Элдерфилд попытался истолковать импульс, заставивший Матисса перейти от голубой тональности к красной в нью-йоркской картине следующим образом: когда входишь в белый интерьер из зелени сада, может возникнуть цветовая реакция замены (красный, как дополнительный цвет, прямо противоположен зеленому). Однако не случайно сам Матисс уклонился от какого бы то ни было разъяснения. Вероятно, истинные причины метаморфозы глубже и связаны с общих духовным смыслом этой картины, своего рода творческой исповеди, где художник, перебирая собственные произведения различных жанров и ничего не объясняя, дает зрителю возможность прикоснуться к тайне творчества как «заколдованного времени». По-видимому, совсем не случайно центральное место в композиции отдано часам без стрелок: символ достаточно многозначительный.
            Соединение предметов в Красной мастерской, разумеется, не случайно. Справа пустой стул как приглашение посетителю устроиться поудобнее и начать смотреть произведения. Слева стол с натюрмортом. Самая крупная и наиболее бросающаяся в глаза его деталь - белая тарелка с изображением согнувшейся обнаженной. Это начальный такт «симфонии». Подобное изображение снова возникает в правом верхнем углу, где помещен копенгагенский вариант Роскоши. Кроме того, сюда включено еще несколько ню. Плющ, символ Вакха, и бокал для вина также как будто бы свидетельствуют о гедонистической направленности Красной мастерской. Однако господствующий красный цвет вносит напряженность, неуместную в картине, приглашающей разделить чувственные наслаждения, и становится контрапунктом этой картины о творчестве».
             Костеневич подводит итог своего понимания красного в картине, как контрапункта, то есть наличия одновременных, раздельных, независимых звучаний разных мотивов при господствующем красном. Но вместе создающих гармонию.
             Какая-то неясность, незавершенность в этой мысли. Лучше оттолкнуться от слов самого Матисса, достаточно определенных (они выделены мной). Вот к чему я прихожу.
             Кресло, стол, часы, комод, кувшин, подставки, столик - красные и растворяются в общем красном фоне, из которого их выделяют чуть намеченные тонкие желтые линии. Картина начинается с заточенных карандашей, лежащих как бы на прямоугольной постели, - инструмента художника, и главной его темы - обнаженной на тарелке, тоже схожей с постелью.
             В ясно выделенных предметах доминирует мотив обнаженной, о чем говорят: тарелка, скульптура на столе, слева Большая обнаженная с ожерельем, вверху Обнаженная с белым шарфом, у комода Нимфа и фавн, в правом верхнем углу Роскошь II, ниже бронзовая Декоративная фигура и гипсовая Жаннет III. Итого - восемь. Это главное, что занимает художника. Что остается? Молодой матрос II, схожий с самим художником, Цикламены на стене, и мелочь: фарфоровые чашки на комоде, тарелка на столике, на столе кувшин с узким горлом и плющ в нем, бокал, пейзаж на полу и несколько закрытых картин, кресло у столика.
            Сфера главных интересов художника им определена. Да, красный цвет вносит напряженность, но тема Обнаженной и требует известной напряженности, без которой немыслимо обращение к женскому телу. Об этом и говорит Матисс в выделенной фразе. Часы стоят, поскольку ход времени не может внести ничего нового в эту извечную тему.
             Второе предназначение картины - в чисто художественном плане дать возможные сочетания очень важного красного с другими цветами. На первом месте стоит другое красное, от которого предмет отделяется узкой светлой или желтой линией. Далее следует розовое, при малом размере которого разделительное поле не требуется, а при большом - промежуточный красный или черный с желтым. Не требует отделения от красного и черный (7 эпизодов). Фиолетовый требует темную кайму. Зеленое в любом случае должно быть изолировано от красного соседними плоскостями других цветов и цветовой каймой темного или черно-желтой.
              Итак, смысл картины: темы художника, где женское тело доминирует, затем мужчина, удовольствия, природа - пейзаж, цветы и средства реализации их.