* * *
Просил - оставь меня в покое,
Оставь, действительность, меня!
Подсовывает вновь такое,
Что меркнет вдруг сиянье дня.

Но может на души разломах
И выступает жизни соль?
И непонятное в законах
Судьбы усвоим через боль?                  

                 * * *
Мальки у берега мелькают
На фоне жёлтого песка.
Так мысли - скоростью смущают,
Мелькают часто, и мешают
Понять ветвление стиха.

               * * *
Что поддаётся пересказу,
Поэзией не может быть.
Огонь увидите вы сразу -
Не надо опыта копить.

И воздух очевиден также,
И мир несущая вода,
Вот так поэзии пейзажи,
Коль есть они - видны всегда.        

                  * * *
Поэзия - серебряные нити,
связующие миги бытия -
становится событием событий,
коль с ней соприкоснулась жизнь моя.

Поэзия суть область вертикали,
где космоса просторы свет хранят.
Поэзия есть сокровенность дали,
что отрицает чёрный-чёрный ад.   

Таллинская эллегия

Мне грустно, Таллинн, без тебя -
Без черепицы старых кровель,
Без кирхи, что увижу в профиль,
Боясь зайти - ведь грешен я.

Без переулочков твоих,
Где настоящее теряешь.
По сумме зданий городских
Средневековье изучаешь.

Я в Кадриорге видел пруд -
И в нём как сон мерцали карпы.
И мой средь зелени маршрут
Легко без плана рос, без карты.

Мне, верно, больше не попасть
К сереющему сталью морю,
Где ангел крест вознёс - как власть,
Опровергающую горе.

Со смотровой площадке мне
Уже не видеть нижний город.
И память юности в цене,
Когда ты сам уже не молод.

Клочки газет взметнёт холодный ветер,
В них закорючки букв - событий нет,
Верней - их незначительность на свете
Способна заглушить высокий свет.

Так ветер века объясняет малым
Уход их от дороги стержневой.
Коль не услышим - ветер станет шквалом,
Всё разметает - мощный, шаровой.

Продавец воздушиных шаров

Шары из радуги над лысой
Башкой напрасно рвутся в даль.
Ему расстаться с долей львиной
Шаров роскошных просто жаль.
Он маг в душе, и обыватель,
Когда по внешнему судить.
Смешной… довольно бедный кстати,
Не знающий, как надо жить.

НАЧАЛО                                                                            ПРОДОЛЖЕНИЕ

Шары из радуги - цветные
Легко качаются над ним.
Кругом палатки расписные,
И шум, и сигаретный дым.
Идут родители и дети,
И покупают те шары -
Их теребит тихонько ветер
В пределе ласковой игры.
Вот синих больше не осталось,
И скоро белые - тю-тю.
В душе уже остатком - жалость.
- Мам, сарик зёлтый я хотю!..
И покупают, покупают.
И к сумеркам подходит день.
А люди счастливы бывают
Лишь в отдалении от дел.
И он глядит на тех и этих,
Теряя больше, чем хотел,
И сам как будто не заметил,
Насколько за день постарел.

                   * * *
Расходясь с похорон, говорят
О таких пустяках, что нелепым
Предстаёт погребальный обряд,
Разорвавший житейские скрепы.

Или прячут тоску и испуг?
За спиною кресты остаются.
А учитель, товарищ и друг
Не вернётся, как все не вернутся.

Приглушённо звучат голоса,
За оградой мелькают машины.
А сознанье страшат небеса,
И пугают большие глубины.

Потому говорят о семье,
О делах, о грибах, о соседях.
Потому позволяют себе
Раствориться в случайной беседе.

Ибо мучает плотский итог -
Красный ящик и чёрная яма.
И ложится осенний листок
На ступеньку высокого храма.

Сломанная кукла

Я сломанная кукла,
Валяюсь у окна.
Душа тоской набухла,
Вода тоски черна.

Играли мной когда-то,
Замучили потом.
Всем жизнь была богата,
Но только не добром.

Разорваны одежды,
И сломан механизм.
И все мои надежды
Распотрошила жизнь.

Ах, кукольная доля -
Немотный монолог.
Ребёнка злая воля
Подводит мой итог.

Что из окна мне видно?
Мелькающая жизнь -
Быть вне её обидно:
Ни радостей, ни тризн.

Грядущее условно,
Былого просто нет.
В окно ползёт неровно,
Клоками зыбкий свет.

Я сломанная кукла,
Валяюсь у окна.
И мной сплошная мука
Теперь воплощена.

                                        ©А.Балтин   

НАЗАД                                                                            ВОЗВРАТ