* * *

Восковую затеплю свечу,
Привезенную мне из Парижа,
И молитву свою прошепчу:
Быть с тобою подольше, поближе…

В одно июньское утро

В тумане утреннем, в росе,
В ее свечении прохладном
К ближайшей лесополосе
Пастух вот-вот погонит стадо.
И соловьи на краткий срок
Смешают ноты в перекличке,
И солнце вызолотит бок
Осоловевшей электрички.
Она умчится на восток,
Забыв, как Бога славят птахи.
А лес и поле - лоскуток
Господней выжатой рубахи.
 

                      * * *

О том, что в праздник всех святых
Однажды выпадет России,
В июне в зарослях густых
Певцы вот так же голосили.

И время, жаркий день суля,
Незримо шло, туман сминая.
И отряхала пот земля,
О реках слез еще не зная...

                     ·

Ленинградка

            Памяти Антонины Михайловны Флярковской

Завитками позднего ампира
Стекла разукрасила зима.
Вымершие гулкие квартиры.
Лютый холод. Утро. Голод. Тьма.

Женщина в обмотках... баба Тоня!
Ты едва бредешь, не чуя ног,
На твоих руках уже не стонет
Крохотный двухмесячный сынок.

Ты как тень среди других страдальцев -
Еле-еле бьется жизни нить.
Надо на Смоленском в одеяльце
Младшего в сугробе схоронить!

Скрыты звезды напрочь туч рогожей...
Времени река не льется вспять!
Бабушка, ах, если б было можно
Вам тепла и хлеба передать!

...путь домой лежит в январской стыни,
Ни собак. Ни галок. Ни огней.
Да вовек твое святится имя
В беспощадной памяти моей...
 

Сестре Алёне

Ветром куст над могилою выжат,
В сотый раз поправляю букет.
Я узнала из правильных книжек:
Смерти нет.

Дождь затих в пламенеющих кронах.
Отступило нашествие туч.
Как тебе там живется, Алёна? -
Прикоснулся к надгробию луч.

Серый камень, упрямые даты.
Перегляд расторопных синиц.
Оскудели родные пенаты,
Словно книга к исходу страниц.

Небо осени давит на плечи,
Но дышать отчего-то легко.
Нам с родными обещана встреча.
Где-то там. Далеко...

Твоя комната

                       Памяти отца,
                       композитора Александра Флярковского

Я ныряю в комнату твою.
Словно с лёту утка в полынью,
В мир вещей, живущих в тишине.
Образ этой комнаты - во мне.

Твой домашний войлочный пиджак
На привычном месте - добрый знак.
А из белой рамы на меня
Смотрит мама в отблесках огня.

Мама на Монмартре (месяц, год)...
Тот художник был моделью горд...
Твой рояль... он губы сжав, молчит.
Дождь в окно мелодию стучит.

Стол рабочий ждет знакомых рук,
Над бумагой нотной - лампы круг,
И глядят задумчиво со стен
Пушкин, Шостакович и Шопен.

Я вхожу из гула суеты...
Заливаю каждый раз цветы...
Я хочу понять: а где же ты,
                папочка?

                  * * *

Мы идем с тобою налегке
По прохладной утренней реке,
По песку, по плеску камыша,
И от счастья светится душа.
По заре, по утренним словам...
И росистый луг сверкает нам,
И взлетает спугнутый скворец!
Мы вдвоем идем с тобой, отец.
Мы вдвоем... а что бы - наяву?..
В немоту тебя теперь зову.
В черноту холодного креста.
Как немногословна немота...
 

Родительский день

Такая светлая печаль,
Такая тихая отрада
Рассвет над книгою встречать
Под звуки сада.

Не глядя лампу потушив,
Мол, спи, старушка,
Ночную музыку души,
Забывшись, слушать.

На зов ее из дальних мест
Слетелись тени.
И голос любящих сердец
Как шум растений.

И так покойно и легко,
Как в раннем детстве,
Спешить за призрачной строкой
В таком соседстве.
 

Страна любви

Стихи мои, что малые котята,
В блокнотике надорванном не спят…
Бегут часы - невольный соглядатай
Моих удач, волнений и утрат.
Из них утрата первая давнишня -
В Татьянин день оборванная нить…
Весной в саду в крахмале белом - вишня
Не сможет вишен детства заменить…
Вторая в сердце неизбывной раной
Горит и странно греет сквозь года,
А память наподобие экрана
Выводит мамин образ иногда…
А третья в жизни главная потеря
Мне кажется неправдой до сих пор,
Так и живу я, веря и не веря,
Что тишь за этой дверью - приговор…
Мои родные, милые, мы вместе
Навеки в тех, далеких, временах.
Несбыточной, но радостною вестью
Звучат ушедших близких имена!
Случалось, что корили равнодушьем,
Безжалостностью юного огня,
Но вот покой ни звуком не нарушен...
Вы каждый день прощаете меня..

Вот и ко мне пришел глубокой ночью
На мягких лапах долгожданный сон.
Я, может быть, увижу вас воочью,
В страну любви вернувшись на часок…

Моим ушедшим друзьям
            Славе и Вике

В исповедальной тишине,
когда и звука не родится,
когда качается в окне
рябины ветвь большою птицей,
я слышу горестный мотив,
о вас, друзья, приходят строки.
Они нужнее всех молитв
мне в этот вечер одинокий.

Мои прекрасные друзья,
мои бесценные собратья!
Как жаль, что мне теперь нельзя
ни обогреть вас, ни собрать вас...
Спасибо вам, что были вы,
спасибо вам, что вы остались
где, у Великой и Псковы
мы летним вечером встречались.

Как опустел без вас наш круг!
Как будто меньше света стало.
Когда навек уходит друг,
ты понимаешь, как нас мало...
Стук сердца глуше и грустней.
Луна на снег роняет блики,
и все отчетливей при ней
видны друзей ушедших лики.

И память, медленный обряд
верша, скользит за ними взглядом,
а двое словно говорят,
чтоб мы любили тех, кто рядом...