Тень

Этот город
Не впустит - не выпустит,
Арок щемящих сжимая тиски.
С лаем звонким щенячьим,
Словно мячик,
Зароет в ворох
Флуоресцентной тоски.
Такси
Не повезет на край.
Выбирай,
Кого кормить и хвалить,
Кому тонуть и гореть.
Стали ночи длинней на треть,
Тени сползают с плит:
До последней из полнолунных пятниц
Мне было пятнадцать…

Не спасуй,
Долгожданно возможное
Неосторожное слово
Спуская с короткого поводка.
Лай щенка
Заглушает невнятные жалобы
Ветра шалого
В арке.
Мне так жарко,
А губы сковал мороз -
Брось,
Не спасай,
Ничтоже
Сумняшеся: мы похожи,
Мы так не похожи -
Лишнее зачеркнуть.
И кому гореть и тонуть,
Тому не дано иного:
До последней из полнолунных пятниц
Мне будет пятнадцать.

Несколько оттенков одиночества

Да какие оттенки у одиночества,
для чего ему цвет?
Одиночества просто нет -
есть творчество,
из гортензий сухой букет
и бессмертник лиловый
на окне в столовой,
сериалы и байки до утра,
et cetera…

Есть органный концерт,
есть нескучный контент
в интернете.
А когда
ни говорить, ни писать не хочется,
просто выключи свет,
позабудь обо всем на свете -
будет тебе весна,
ночь без сна,
в головах сосна…

Всякая ерунда
пронесется перед глазами:
институтский экзамен,
физика, например,
профессор - пенсионер
лет сорока,
гроза, содрогание чердака
над нами,
судорожно листающими шпаргалки
под партой...

Будет осенний лес
и индиго небес,
или хмельной рассвет -
цвет бедра испуганной нимфы…
Одиночество - это мифы,
Одиночество? - нет.
 

Инструкция

Так трепетно, как сеет снежный пух
Сквозь нитяную сеть сосновых веток
Синеющий у горизонта вечер,
На стропах ветра зависая вдруг,

Так тщательно, как выверен зигзаг
Огранки точной каждого кристалла,
Что падают и падают устало
И тают на ладонях и щеках,

Так вдумчиво, как трогает струну
По ивняку бредущая позёмка,
А флейты камыша ей вторят тонко,
Чтоб только не нарушить тишину,

Так бережно, как облаков штрихи
Соединяют линии и фразы,
Пока луны неуловима фаза -
Внезапно обретенные стихи
Читать три раза.
 

По лезвиям

Полезно ли ходить по лезвиям,
По битым стеклам, по углям? -
А тени путаные лезли бы,
Вились по сумрачным углам,
Потом вздымались ошарашенно
От дуновения огня,
Всё позабытое вчерашнее
Выпытывая у меня.

Прошедшее, не больно нужное,
Но больно ранящее вдруг -
С какою-то тоской недужною
Недобро смешанный испуг.
Ату! - гоню ее, унылую
Внезапно стылую волну,
И все такое с виду милое
Вмиг рушится, идет ко дну…

Но вот огонь в углях уляжется,
Котенком ласковым урча,
И мне отчетливо покажется -
Лишь показалось сгоряча.
И полно, будет все по-прежнему,
Как повелось давным-давно,
Когда пилось порою вешнею
Из одуванчиков вино.
 

Без чернил

Зимы раздавленная мякоть
И круговерть -
Опять «достать чернил и плакать»,
А может, петь?

Под заунывную жалейку,
Свирель, гобой -
От этой музыки шалей-ка,
Да нет другой

На ближнем бойком перекрестке,
Где визг и мат
И под листком рекламы броской
Припрятан ад,

Где воздух от бензина горький
Сожжен дотла
И на нечесаном пригорке
Торчит ветла.

Там ядовита снега известь -
Не извести…
Из сумрачного плена вырвись:
В конце пути

Проси у февраля подсказки,
Как повелось.
Чернил не надо - лучше краски,
И кисть, и холст.
 

Ученица

Январь, я твоя ученица
По части ледовых наук.
Вот-вот - и метель учинится,
Развеет снежиночий пух.

Вот-вот - и порывами ветра
Сквозь ветошь ветвей и стволов
Папахи из белого фетра
Собьются с осиновых лбов.

Но сколько бы я ни молчала,
И сколько бы ты ни молчал -
Уже не рассеются чары
Заснеженных этих начал.
 

Эльсино

Налетело пуха
с осколками перламутра…

Если ты уже встретил утро -
поведай мне,
что ты видишь в своем окне,
да не в том,
выпадающем, в виндоуз, в айпаде,
а там,
где вьюга свивает в пряди
дом
и дым,
покрывая ковром седым
равнины и склоны крыш.

И птицам не крикнешь «кыш»,
их нет,
лишь
с трудом
продирается свет
сквозь сгущенку запертых рам.

А там -
то есть тут, у меня,
не обозначив край, не включая огня,
прямо в окно, в упор,
пристекляется
заоблачный Эльсинор.
Святочное
Всё будет, что гадай, что не гадай -
Расплавится свеча быстрее снега,
Запутается в датах календарь,
Вставляя новый год в повестку века.

Так соты заполняет свежий мед,
Как талый лед, прозрачный и текучий -
Душа свои желанья не уймет,
Во всем предусмотрев счастливый случай.

Грядущему из воска и огня
Вода на блюдце - хрупкая основа…
Но ты опять придумаешь меня -
По новой!
 

Бетховен

День угасал, закатный луч косой
Скользил по разноцветной черепице.
Мальчишка дирижировал грозой,
Легко листая нотные страницы:

Трава стелилась, охали дубы,
К ним ливень подступал стеною плотной
И огненная линия судьбы
Черкала туч лиловые полотна.

Ах линия судьбы всегда проста,
Точна ее заточенная тема:
Литавры бьют свое «тра-та-та-та»
С размаху в обесточенное темя.

Из века в век наотмашь напрямик
Судьба мотив вплетает нитью красной -
Грозою дирижирует старик,
Глухой старик, великий и ужасный.

А за спиной - утраты и утра,
Беззвучные, как продолженье ночи…
Гроза уже закончилась, ура,
Лишь публика восторженно грохочет.

И скрипочки, и дудочки, и хор,
И бас, и сердобольная певица
Маэстро просят в зал оборотиться -
А зал не умолкает до сих пор*…

* В мае 1824 года абсолютно оглохший Бетховен дирижировал своей знаменитой
9-й симфонией в Вене. Это было его последнее появление перед публикой

                                                                                 © А.Арцис  

НАЧАЛО                                       ВПЕРЕД                                     НАЗАД                                       ВОЗВРАТ 

             Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №5 2019, №4 2018г.