Пушкин и Керн, Болдинская осень

Вот двое и сад.
(Где-то там небеса
нахохлили туч кучевых паруса.
Случайной телегой вздыхает дорога).
Но, чур! 
Помолчите о том, ради Бога!

Их осень венчает.
На многая лета.

Потеряны в травах заколка и лента.
Вечор где скиталась их встречи звезда?

3а что, несомненно, молва уж воздаст…

Креста на них нет!
Выплывают из листьев
вечернего сада высокие лица
с печатью недавней любви на губах,
а сад весь антоновкой тонко пропах,
и свистом малиновки в кущах именья.

Забудется всё.

Только это мгновенье…

   Надпись на книге ААА

…Я не знаю цену этой книге.
Этой книге просто нет цены…
Всё прошла - наветы и интриги,
Первый и последний день войны.

Не пришел талант небесной манной,
за него приходится платить.
И пред Музой обнажалась Анна,
чтобы душу в строчки воплотить.

…Поправляла доски у забора, 
позабыв про возраст и про дар, 
раздавала нищим у собора 
спорадичный скудный гонорар.

И когда со сном прощались птицы -
становилась ночь черновиком, 
предвещая, что звезде светиться 
предстоит еще веков, веков… - 
сквозь снега вождизмов и религий, 
моды легкомысленный каприз…

Нет, я знаю цену этой книге -
за нее заплачена Вся жизнь.


            К портрету Анны

                 Вот проходит мимо
                 Женщина
                 Под рябью...
                 Голова седая,
                 А лицо как стебель,
                 А глаза как серый
                 Тучегонный ветер...
                 - Здравствуйте, поэт,-
                 Сказала я учтиво.
                 Жаловалась Анна:
                 - А я встала рано,
                 И в окно увидела цветы...
                        Ксения Некрасова

                        * * *

Окно откроет. Утро впустит в дом,
и выйдет в сад, где душно от жасмина.
Какое утро юное кругом!

У ног ее собака сядет смирно, 
лохматая, как придорожный куст.
И будут о своем трещать сороки.

Придут другие времена.
Пророки 
придут другие.
Пусть приходят.
Пусть!

Она стоит у белого куста...
А что там завтра? Век еще не прожит!
...И, может, тайну белого листа
пытается постичь, да всё не может.


                  * * *

И снова смальту и янтарь
роняют рощи расписные...
Там самый ветреный звонарь,
что в колокольчики лесные
бил неизвестно почему,
решил чуть-чуть остепенится.

Возможно, в эту ночь ему
вновь профиль дантовский приснится
далекой женщины. Она
нам улыбается с портретов
суровых, как Невы вода,

 
Яблоко для Варлама Шаламова

Гений в доме престарелых - 
на плечишках пальтецо.
Отражает блеск тарелок 
изможденное лицо.

Где то яблочко из рая, 
что пошлет тебе Господь 
из неведомого края -
сада спасовского плоть?

Где то яблочко из рая, 
что купил тебе отец -
плод скупого урожая, 
взвесил в лавке продавец.

Это ль яблочко из рая, 
припасла для сына мать, 
да отстала от трамвая, 
что увез ручную кладь.

Где то яблочко из рая, 
что несла тебе жена -
неказистая, земная, 
да сама в земле она…

А плодов тех переспелых - 
прόпасть - 
некуда девать!
Только дому престарелых 
их не велено давать.

Никому из нас не ведать, 
что Господь преподнесет?
Может, кто придет проведать богадельню -
принесет.
 

     Воспоминание о Бориcе Алексеевиче
                  
                                 Б.Ч.

Почти ежедневно встречаю поэта в метро.
В последний вагон он заходит - сутулый и грустный.
То в плащ затрапезный одет он, а то в вековое пальто...
Не сладко живется, и, видно, в карманах не густо.

Зачем справедливость десятым двором обошла?..
За что?..
         Воедино вопросы пытаюсь собрать я.
Так жизнь приласкала, вниманием так обожгла -
что даже порой стороною обходят собратья.

На каторге чести случается срок отбывать.
А если действительность лжива и тянет на рвоту?..
Высоких порогов не станет поэт обивать -
в последнем вагоне он молча спешит на работу.

Но нету поэтов, что могут привычно молчать!
слова на губах - шелестят, шелестят неприметны.
На свете всё может - и реки, и речи - мельчать,
и Время мельчало б, когда б не такие Поэты.

 
                          * * *

Что ни день - то в судьбе перемены.
Трусит яблони ветреный Спас.

Чтоб тебя уберечь непременно
от чужих и всевидящих глаз,
дверь прикрою,
да так и не скрою, 
что с тех пор, как с тобою знаком,
дом болит нестерпимой тоскою,
а душа - сквозняком.

Сквозняком.


     Чичибабинским прилипалам

А надо бы раньше с поэтом дружить,
когда он в опале ходил и в отрепье,
и дружбою той, как вином дорожить,
которое больше уже не окрепнет.

Зачем, предаваясь безбожно греху,
теперь, когда он наконец-то в фаворе,
цепляетесь к славе, неся требуху
своих сочинений, чтоб всплыть в разговоре.

Оставьте поэта! Пусть будет один -
ему не нужны вы заочно и лично.
Когда он отчаяньем рифмы лудил,
не вы ли его презирали публично?

Вам хочется стать рядом с ним во весь рост?
Вам, тем, что сидели по норам кондовым
иль в свете блистали, поскольку был спрос.
А он рукава протирал по конторам.

                                                                   © А.Бинкевич

  
НАЧАЛО                                    ПРОДОЛЖЕНИЕ                                      НАЗАД                          ВОЗВРАТ