Репин пишет портрет Мусоргского

– Что ж, пишите, но, чур, уговор -
буду пить, пока водка не кончится.
Извиняйте, Илья, что таков:
дикость взгляда, и весь я всклокоченный,
куртка в дырах. Я не на парад
собирался. Рубаха в прорехах.
У соседа  есть новый халат -
Одолжу, если он не уехал.

Напишите сначала халат,
а меня уж к нему присобачите.
Ничего, что чуть-чуть большеват?
Жизнь наскучила, будто солдатчина!

Грамотеи во злобе мою
партитуру швыряют на мусорник
оттого, что всю жизнь я молюсь
на икону пречистейшей музыки.

Будто выльют помоев ушат,
говоря: «В кабаке твоя родина».
А во мне кровоточит душа
несмолкающе
криком юродивых!

Может, выпьешь, давай, наливай!
Помогает от всякой болячки.
Здесь дают мне жасминовый чай -
опасаются белой горячки.

Видно, думают: что за чудак -
в паутине приходит и в саже?
Я, ей-богу, на этот чердак
за одной только музыкой лажу.
Вот найду ее - станем летать.
Как шмели.

…Слышишь - виолончелат!

Это хмель начинает опять
выворачивать
череп.

Попытка оправдания Галины Бениславской

...Так любить, так беззаветно любить, да разве так бывает? А ведь люблю, и не могу иначе; это сильнее меня, моей жизни. Если бы для него надо было бы умереть не колеблясь, а если при этом знать, что он хотя бы ласково улыбнется, узнав про меня, смерть стала бы радостью.

"Самоубилась" здесь, хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое... 

Зачем вы это сделали, Галина! 
Зачем перепугали тишину?.. 
Упрятала ваганьковская глина 
от праздных глаз гражданскую жену, 
что не связала рук законным браком, 
любимого избавив от «оков»… 

Кем был для Вас он: мужем-сыном-братом, 
приверженцем московских кабаков 
или поэтом первым среди первых, 
единственным поэтом, что при том 
не дорожил любым редчайшим перлом, 
вошедшим в первый и последний том. 

Актрисы, балерины, белоручки 
на шею виснут, тянут за мотню, 
а Вам свои авансы да получки 
опять растратить на его родню. 
…Ночь коротать над пишущей машинкой, 
слать переводы, ненавидеть баб и, 
выловив озерную кувшинку, 
как милого безумно целовать! 

Галина, разве Вы предполагали, 
неся в своем кармане пистолет, 
что станут люди по примеру Гали 
чинить самоубийства по стране. 

И черной бранью захлебнется пресса, 
и всколыхнет угрюмую толпу, 
и за десятилетье до репрессий 
наложит на Есенина табу. 

Кому вдомек поступок Ваш бесспорный? 
Нет, сердце - не чугун и не гранит. 
Пытались в жизни быть ему опорой, 
сумели смертью верность сохранить.

                                                          © А.Бинкевич

 
НАЧАЛО                                               НАЗАД                                                 ВОЗВРАТ