Сюжет впервые привлек меня в прошлом веке, когда я жил в Принеманском крае и нередко ездил Виленским трактом. Тем самым, которым в 1812 году дважды проследовали наполеоновские армии: летом, наступая на Москву, а зимой - покинув ее.
             Эти места знавали не одно вражеское нашествие, но странно, что разрушений было немного; так что сохранились в Сморгони и в Ошмянах не только костелы, но и давно заброшенные синагоги.
            Сперва романтический настрой, а затем интерес историка побудили меня обратиться к воспоминаниям участников тех событий; но захотелось и самому порыться в папках Госархива Литвы. В общем, отыскались какие-то штрихи эпохи, - не более того, - но их хватило, чтобы написать очерк для моей первой книжки "Найдено в архиве".
            В июле 1812г., гласил один из документов, в имении Котра провел три дня брат французского императора, Жером Бонапарт. Как запомнилось владельцу имения, тот вел со своей свитой жизнь сибарита, принимал ванны из молока и увлекался преимущественно выпивкой. После кутежей он прохаживался по саду и срубал саблей молодые поросли. На просьбу "оставить это занятие", знатный постоялец возразил: "пусть все чувствуют, что здесь война!".
             Во имя чего она велась? На этот вопрос имеется ряд простых ответов, но они как будто не совпадают со скрытыми мотивами судьбоносных решений.
          Такая мысль пришла ко мне после прочтения мемуаров Коленкура, герцога Виченцкого. Но я не видел самих записок, они не были изданы в России. Теперь мемуары стали мне доступны, в переводе на английский, - повод возобновить разговор с читателем.
             Не слишком ли поздно? Нет, поскольку открывается связь со злобой сегодняшнего дня.
             Многим отличаются сведения Коленкура от того, что вспоминали другие о событиях войны. Прежде всего, достоверностью, считают историки, - он писал о том, что лично видел и слышал, находясь вблизи императора. Его выделяли память и созерцательный ум. Он не мог и искать выгод от публикации: чудом уцелевшая, его рукопись была найдена архитектором Белобородовым в руинах французского замка в 19З5 году.

            …Перед тем, как отдать приказ о переправе через Неман, Наполеон 23 июня 1812г. верхом проводил рекогносцировку на берегу реки, подыскивая подходящее место. Есть знаменитое описание этого события, сделанное Л.Н.Толстым в третьем томе романа "Война и мир", по тем материалам, которыми он располагал. Кроме мемуаров Коленкура, тогда неизвестных. А если бы они были писателю доступны, - попал бы из них в великий роман хотя бы тот начальный эпизод, который неожиданно стал символическим? Можно только предполагать. Произошло же следующее.
             Когда император, возвращаясь с берега, галопировал по пшеничному полю, из под копыт его коня выпрыгнул заяц. От испуга конь прянул в сторону, а император вылетел из седла. Он быстро поднялся с земли, не дожидаясь помощи: к счастью, почти не пострадал. Но плохое предзнаменование поразило Коленкура. И не его одного. Сжав ему руку, другой очевидец, маршал Бертье, произнес:
              - Лучше бы нам не переправляться через Неман. Это падение - нехороший признак.
            Чтобы рассеять озабоченность, Наполеон шутил с приближенными по поводу глупого инцидента, но не мог скрыть плохого настроения. После обеда он расспросил Коленкура, заметил ли кто-нибудь из посторонних его падение? Ведь он поднялся на ноги мгновенно. Идут ли толки среди офицеров?
            Разговор велся повсюду. В штабе судачили, что римляне, верившие в приметы, отказались бы идти дальше. Однако Великая армия продолжила свой путь.
          В Вильно, занятом французами, произошла встреча с генералом Балашевым, доставившим письмо от императора Александра I. Беседа с российским посланником подробно описана в романе. Вот фрагмент гневной тирады, произнесенной Наполеоном в лицо Балашеву: "Да, я заброшу вас за Двину, за Днепр и восстановлю против вас ту преграду, которую Европа была преступна и слепа, что позволила разрушить".
            Он имел ввиду восстановление независимой Польши, хотя нет доказательств, что хотел это осуществить.
             Текст мемуаров Коленкура, - кстати, принимавшего участие в беседе, - послужит здесь не для того, чтобы сделать какие-то "дополнения" к тому, что правдиво передано в романе. Но оказывается, накануне приема русского генерала там же, в Вильно, Наполеоном был произнесен в узком кругу другой монолог, о котором сразу была сделана запись мемуаристом. Благодаря этой записи, получено изложение сокровенных замыслов полководца, уверенного в неминуемом разгроме русской армии.
            "Александр смеется надо мной, - сказал император пяти приближенным, - ему представляется, что я прибыл в Вильно обсуждать торговые договоры? Я здесь, чтобы покончить, раз и навсегда, с Колоссом северного варварства. Меч обнажен. Они должны быть отброшены назад, в их снега и льды, так, чтобы хоть на четверть века они не смогли вмешиваться в дела цивилизованной Европы".
            Далее он сказал, что смог бы смириться с визитами англичан в Архангельск, но Балтика для русских должна быть закрыта. "Цивилизация отторгает этих обитателей Севера; Европа должна обделывать свои дела без их участия".
             По сути, ставилось под знак вопроса и само существование обеих российских столиц. Приходил конец не только "варварству", но и России как крупному государству.
             Мысль о том, что он спасал цивилизацию от российской угрозы, высказывалась императором неоднократно. "Европа, - говорил он, - должна опасаться только одного врага. Этим врагом является Русский Колосс". На что последовало замечание Коленкура: "Но по правде сказать, если они кого боятся, то Вашего Величества… Подозревают, что речь идет о создании Всемирного государства. Ваша династия уже распространяется повсеместно…".
            Выношенный тогда Наполеоном геополитический проект, как показали события, намного пережил его создателя.
             Живучими оказались и легенды, иногда небезобидные, связанные с той войной. Для А.Солженицына, например, победа в ней сослужила России плохую службу, оттянув надолго отмену крепостного права. Поражение же, писал он в книге "Архипелаг Гулаг", повлекло бы освобождение миллионов подневольных. Действительно, узнав о призыве Александра I развернуть национальную войну, Бонапарт в разговорах с Коленкуром, (не исключено, что и с другими), в июле 1812 напоминал: "Если бы я захотел, то мог бы пообещать его (Александра) крестьянам свободу".
              Но он этого не захотел, и тем паче, не предложил на деле ничего тому большинству русских, которых рассматривал в качестве полуживотных.
             А что несло вторжение нерусским подданным Российской империи? Многие поляки, сражаясь на стороне французов, надеялись добыть независимость. Но, например, Тадеуш Костюшко, находясь в эмиграции в Швейцарии, на приглашение Наполеона о сотрудничестве ответил отказом. В искренность императора он не поверил.
            Вряд ли у людей, не изучавших специально этот вопрос, имеется достаточное представление о реакции еврейского населения "черты оседлости" на события 1812г. А такое знание небесполезно, особенно в современной обстановке.
            Наряду с другими антисемитскими стереотипами, вновь активно внедряется в общественное сознание тезис о том, что евреи, как "не имеющие корней", народ-скиталец (или иначе, "вечные жиды"), постоянно пренебрегают интересами стран своего проживания, ничем не дорожат, кроме личной выгоды. На этом построена, между прочим, выпущенная в США и в России книга Ю.Слезкина "Еврейский век", где можно прочитать, что "…народ Израиля ничего не связывало с Днепром и Двиной".
             Специфика бытования еврейского этноса порождала разнообразные конфликты со средой, но еврейские интересы побуждали и к разнообразному взаимодействию с ней, которое приводило к поразительным результатам.
            Провозглашенное Французской революцией равноправие евреев породило у них надежды, до осуществления которых в Париже, правда, было далеко. Как ни странно это выглядело, но первый "билль о правах" евреев был издан в России. В декабре 1804г. Александр I наделил евреев правом владеть землей, учреждать фабрики и избирать любые другие занятия, а также открыл для них доступ в русские школы и университеты, наряду со всеми другими. Благодарные евреи отчеканили по этому случаю медаль, с изображением императора и надписью по латыни: "Александру Освободителю" (ее можно увидеть в книге "Pictorial History of the Jewish People").
           В свою очередь, Наполеон, не упускавший случая пополнить ряды сторонников, созвал в мае 1806г. Ассамблею еврейских представителей, которой было обещано, в обмен за лояльность, открыть для евреев новые перспективы. Мало того, созван был Великий Синедрион. В ответ на что французские евреи тоже отчеканили медаль, с изображением их императора (она показана в той же книге).
           Заигрывания Бонапарта с евреями обеспокоили русское правительство, которое в феврале 1807г. предписало наблюдать за возможными связями французских евреев с сородичами - жителями западных окраин России. Но тревога по поводу возможной измены была напрасной.
           В марте 1808г. Палата депутатов приняла в Париже декрет, который французские либералы назвали "постыдным" за то, что он вводил дискриминацию граждан - иудеев. Выразительны сведения, собранные в книге израильского ученого Савелия Дудакова "История одного мифа". В регионах Польши, находившихся до 1812г. под протекторатом Франции, проводилось антиеврейское законодательство, которое усиливало недоверие к реформаторству Наполеона среди российских евреев.
          Одним из самых ярых антибонапартистов стал основатель Хабада Рабби Шнеур-Залман [Борухович] из Ляд которого принято называть Алтер Ребе. Ему принадлежало пророчество о гибели французского императора. По его призыву, кагалы и частные лица пожертвовали крупные суммы денег русскому правительству на ведение войны с Бонапартом. С господством последнего еврейство связывало распад хозяйственных связей, подрыв торговли, конфискации, массовые жертвы и т.п. На этой почве нарастало стремление оказывать активную поддержку сопротивлению агрессору.
            "Депутаты еврейского народа" Зоннеберг и Диллон были главными поставщиками русской армии.
            Будучи в течение двух предвоенных лет военным губернатором Виленского края, М.И.Кутузов получал при посредстве евреев ценную информацию, в частности, еврей принес ему важный рапорт генерала Витгенштейна о движении неприятеля.
             Задолго до изобретения телеграфа, крупные еврейские торговые и банкирские дома Западного края имели собственную почту. Замечено было, что приватная почта опережала фельдъегерей и курьеров почти на сутки. Она и доставила в Вильно государю первую эстафету о начавшейся переправе вражеских войск через Неман.
            Неподалеку от Велижа несколько евреев захватили в плен французского кабинет- курьера, который вез из Парижа важное письмо Наполеону. Вместе с депешами военнопленный был отправлен в Петербург.
            Ловушка расставлена была и самому императору, как это следует из воспоминаний А.П.Ермолова (приводимых в книге С.Дудакова). Дело происходило в декабре 1812г. около местечка Ошмяны. Находившиеся там казаки атамана Платова были извещены о маршруте Наполеона и подготовили атаку для взятия его в плен, благодаря помощи одного еврея, который "провел отряд через лежащие в стороне мельницы по тропинке, покрытой глубоким снегом, едва приметной".
             Ход событий можно восстановить и по мемуарам Коленкура, в которых один раздел озаглавлен "Побег". В тайну бегства императора из погибавшей армии были посвящены лишь он и еще несколько доверенных лиц. Сидя в карете рядом с Наполеоном, следовавшим под чужим именем, он отметил время, когда небольшой кортеж оставил Сморгонь: десять часов вечера, 5 декабря. К местечку Ошмяны куда направлялись беглецы, были выдвинуты части дивизии Луазона. Рассчитывая, что за ними следуют основные силы, голодные и холодные солдаты не выставили нужное число часовых. Накануне прибытия императора, в Ошмяны ворвались казаки и гусары. Завязался бой, в ходе которого французы понесли потери, но удержали центральную часть местечка. Русские закрепились поблизости и обстреливали улицы.
           Во втором часу пополуночи подъехал Наполеон. Сопоставляя несколько свидетельств, можно судить о его поведении в ситуации, когда в любой момент могло произойти новое нападение. Выйдя из повозки и спросив карту Литвы, он, после краткого обмена мнениями, решил не оставаться до утра в Ошмянах, заявив:
             - Всегда надо рассчитывать на удачу, на счастье: без этого никогда ничего не достигнешь.
               Готовясь к отъезду, он пытался ободрить конвой, уверяя, что путников не приметят; но если нападут, то придется защищаться. Имея при себе яд, император не был уверен в надежности этого средства. Он протянул одному из приближенных пистолеты и попросил:
              - В случае неминуемой опасности убейте меня скорее, чем отдать неприятелю.
           Пробыв около часа, Бонапарт двинулся дальше. А на рассвете Ошмяны вновь подверглись атаке. Мороз достигал 28 градусов. Закутавшись в теплую шубу в своей повозке, строго сохраняя инкогнито, император безостановочно мчался в ночи по Виленскому шляху, а за его спиной падали с лошадей замерзшие всадники охраны.
             Наряду с успехами в ведении разведки, случилась и беда: евреи, не догадываясь об этом, доставили русскому командованию исходившую от французского маршала Удино …дезинформацию о месте переправы наполеоновских войск через Березину. За эту провинность три борисовских жителя были казнены. По выяснении истины, погибшие были "реабилитированы посмертно".
             По рассказу Д.Давыдова, на его глазах совершил подвиг улан, который был в бою ранен и получил Георгиевский крест. Но свою награду, будучи бердичевским евреем, тот носить не мог.
          Генералу М.А.Милорадовичу, губернатору Санкт-Петербурга и герою 1812г. приписывают слова, что "…без них (евреев) мы бы не победили Наполеона". Это может быть преувеличением, но существуют документы, которые говорят другими словами о том же.
             Сразу же после победоносного завершения Отечественной войны 29 июня 1814г. Александр I повелел объявить кагалам "свое милостивое расположение" за их поведение в годину тяжелых испытаний. Будущий царь Николай Павлович, совершая после войны поездку по Белоруссии, сделал в своем путевом дневнике и такую запись о евреях: "Удивительно, что они в 1812г. отменно верны нам были и даже помогали, где только могли, с опасностью для жизни." (Цит.по указ. книге С.Дудакова).
            Это признавал тот, кто, сделавшись самодержцем, уверовал в существование, по аналогии с русскими, и еврейских изуверских сект. Кто "исправлял" еврейские нравы пожизненной солдатчиной для малолеток из местечек. Такова была царская "благодарность" верноподданным.
             Не пропустить ни одного "против", но также оценить по достоинству каждое "за", вот в чем задача внимательного историка. Она по-своему сложна в каждом отдельном случае. Были ли основания у Наполеона ссылаться на варварство самодержавия? Не он один приходил к подобному выводу. Но когда его армия оккупировала Москву, и он бесконтрольно распоряжался в городе, столица огромной страны была полностью разграблена и сожжена дотла. Такого еще не знала история.
              В монографии Е.В.Тарле говорится, что с приближением русских войск весной 1814г. французскую столицу охватило полное смятение. И не без причины, потому что в эти дни в стане победителей открыто звучало: "Здравствуй, батюшка Париж! Как-то ты заплатишь за матушку Москву?"
            Однако Александр I не допустил мести за двенадцатый год, он велел никого из жителей не обижать, его армия вела себя дружелюбно, и вскоре добровольно ушла. Франция и весь мир были этим потрясены. С той поры, остались, правда, слухи, что не одна француженка "понесла казачонка". Где те живые плоды взаимного согласия?… Так сказать, "антанты".

                                                                                                            ©Б.Клейн

                       Предыдущие публикации и об авторе - в Тематическом Указателе в разделах "История",                         "Литературоведение", "Биографические очерки"