Timofeevsky

* * *
Настала ночь, уснуло все на свете.
Вода в пруду, сосна, кусты ракит;
Уснул в листве запутавшийся ветер
И как русалка на ветвях сидит.
И словно им неведомо смятенье,
Деревья льют заметный глазу свет -
Покой и робость, веру и смиренье,
Чего у нас давно в помине нет.
Ты посмотри, лесная спит прохлада.
Она лежит и дышит глубоко.
И нам ступать поосторожней надо,
Чтоб не уйти по пояс в молоко.
Держись подальше от "запретной зоны",
Не оглуши и не внеси разброд
Волной дурного городского звона,
Который нам покоя не дает.

* * *
Ты выйдешь в лес с рассветом ранним,
И лес в предутренней тиши
Тебе покажется туманным
И странным зеркалом души.
Души, где места нет смятенью,
В которой все покой и свет,
Покорность, робость и смиренье,
Чего у нас в помине нет.
Осины робкие и ели,
К ручью склоненная лоза
Как бы в себе запечатлели
Безмерной нежности глаза.
Быть может, вот по этой гати
Или у этого куста
Однажды проходила Матерь,
Шла Володимирская, та...
С тревожной думою о Сыне,
Лицо упрятавшая в плат,
Она на ели и осины
Порой бросала быстрый взгляд.

                     * * *
Воет сердце, бездомная сука.
По ночам беспокоит жену.
И такая от этого скука,
Что и сам я никак не усну.
Что ж ты, сердце, так стонешь и плачешь,
И скулишь, и пророчишь беду?
Удавить тебя леской рыбачьей,
Утопить тебя в черном пруду?
Чтоб поплыли круги водяные,
Чтоб за миг, как мне стать неживым,
Услыхать чистый голос России,
Заглушаемый воем твоим.

                * * *
Ты - как за тысячу веков,
Ты - страшно далека,
Ты - из приснившихся стихов
Последняя строка.
Строка, которой мне не в труд
Любых певцов забить,
Строка, которой поутру
Ни вспомнить, ни забыть.

               * * *
                               Маме
Заложили окна ватой,
От дыханья стекла мокнут.
По сугробам воровато
Ночь крадется к нашим окнам.
Подошла - и ставню точит,
И течет в окно упрямо,
И проснувшись среди ночи,
Я кричу в испуге: Мама!
Поцелует в щеку, в лоб ли,
И конец моей тоске,
Я усну на теплой, теплой,
Доброй маминой руке.
Будет время, ночь из детства
Обернется пули свистом,
И, куда не зная деться,
Я прижмусь к сосне смолистой.
Щелк затвора вороватый.
Кто-то в сердце целит прямо.
И опять в тоске проклятой
Закричу я громко: Мама!
Ствол сосны чужой и блеклый
Покачнется вдалеке.
Я усну на теплой, теплой
Доброй маминой руке.

НАЧАЛО ПРОДОЛЖЕНИЕ

* * *
На проспектах твоих запыленных,
На свету, если свет, и впотьмах,
В грязно-серых и грязно-зеленых,
Просто в грязных и серых домах,
И в огромном квартирном закуте,
Здесь, на третьем моем этаже,
Как-то странно мне думать до жути,
Что со мной все случилось уже.

* * *
Я мерой был мирам.
Вмещались
В меня и облака и горы,
Я солнцем был и был я миром,
Я был звездой и метеором.
И я летел кромешной темью,
И я упал на вашу землю,
И суждено лежать века мне
В земле обыкновенным камнем.
И где-то вне меня осталось
Все то, что в жизнь мою вмещалось.
Сплелось, срослось, сроднилось с нею
И стало сущностью моею.
И я тоски отравлен ядом -
Как доказать, что был я миром...
Застыли горы где-то рядом
И облака проходят мимо.

* * *
Пока мы тоскуем и тужим,
И грустный подводим итог,
Душа моя скачет по лужам
И мартовский топчет ледок.
Душа моя где-то на воле
В надзвездных мирах Пикассо,
А может, на Марсовом поле
Поет и играет в серсо.
А может, у моря в Алупке
Лепечет и лепит кулич -
Оттуда не видно голубке,
Какой я зануда и сыч.

ПОБЕГ

Мне сто дорог еще изведать,
Сто раз сжигать себя дотла,
А жизнь твердит - пора обедать,
Пора устраивать дела.
Я покажу ей волчий норов,
Несостоятельный должник -
От всех моральных договоров
Расписки зашвырну в нужник!
И все оставлю нерешенным.
Схвачусь за поручень рывком,
С последним бешеным вагоном
Умчусь кровавым огоньком.
И будет ночь зевать от скуки,
Кряхтеть и охать в пустоту,
Швырять ветра на виадуки
И рвать подолы на мосту.

ВПЕРВЫЕ

Я утром проснулся, когда еще спят,
И вставши на ножки кривые,
Я вышел из дома и выбежал в сад,
И все это было впервые.

Сирень зазывала: возьми меня, срежь!
И ноздри мои раздувала.
И воздух над нею был ярок и свеж,
Как после уже не бывало.

И свежей росою умывшийся мир
Шептал мне, что он меня любит.
А я и не знал, что подарен мне миг,
Которого больше не будет.

* * *
Не повторяются мгновенья,
И не научена рука
Запоминать прикосновенья,
Куда уносит нас река,
Недолговечных, как растенья,
Бесформенных, как облака.