Данте Алигьери
1265-1321
1
Скептицизм
Шопенгауэра не допускал мысли о духовидение: именно поэтому
философ утверждал, что Данте списывал ад с окрестной реальности,
добавляя, что ад получился весьма впечатляющим.
Противоположный
Шопенгауэру Даниил Андреев писал о Данте, как о единственным
европейском писателее, кто, владея духовидением, сознательно, не
во сне, мог входить в определенные
состояния, живописуя устройство миров, находящихся за пределами
физического зрения.
Предстоит выбирать, кто прав…
Резкий профиль.
Венок из лавра.
…было ли опалено лицо Алигьере адским пламенем?
Завидев, шарахались порой сограждане: Он был в аду!
Мучительность иных лестниц завораживает – бесконечно развиваясь,
терцины, чеканные и литые, предлагают то спуски, то подъемы:
и все происходит во время одного
читательского полета, который может
растянуться на всю жинь: ибо плененные
Данте будут возвращаться к могучему устройству космической поэмы.
Хотя бы ради финального аккорда, показывающего то, что не
видел никто:
Как геометр, напрягший все старанья,
Чтобы измерить круг, схватить умом
Искомого не может основанья,
Таков был я при новом диве том:
Хотел постичь, как сочетаны были
Лицо и круг в слиянии своем;
Но собственных мне было мало крылий;
И тут в мой разум грянул блеск с высот,
Неся свершенье всех его усилий.
Здесь изнемог высокий духа взлет;
Но страсть и волю мне уже стремила,
Как если колесу дан ровный ход,
Любовь, что движет солнце и светила
Естественно, это перевод М.Лозинского: никто более не
дерзнул свершить подобный труд.
Много геометрии –
запредельной математики, фейерверки чисел, растворенных
в пространстве, и определивших его, симфонии пространственных
фигур…
Данте
мучительно подбирал образы из окрестного мира, чтобы передать то,
что передаче почти не поддается.
Живущему в трех измерениях как
вообразить пространства пятимерные?
Четырехмерные?
Захваченные безнадежно одним потоком
времени, сносящим нас в смерть, как вообразим несколько
временных потоков, предлагающих – суммарно – совсем иные формы
существования.
Данте монолитен.
Неустанный ходок, он протоптал много козьях троп,
вынашивая поэму, самое сердце ее растя,
пестуя и лелея.
…Вергилий не
понимает – где же мост? Ведь был в прошлый раз, и адские
обитатели поясняют, что мост рухнул, когда в ад спускался
Спаситель, видоизменяя его…
Потустороннее манит – ибо обыденность, со своим бытийным
обаянием, слишком узка и скудна – тем более для сердца поэта.
…Данте и Сведенборг.
Видения шведа, совсем не похожие на пространные построения
флорентийца; в смерти нет ничего страшного – как утверждал
Сведенборг: просто продолжение бытия на новом уровне; более того
– нет ничего страшного и в аду, его обитатели – те, кому
привычно жить в мире интриг, коварства, зависти, злобы, и рай
для них чреват…
Считается, что Комедия политизирована – будучи социально
активен, Данте, мол, не упускал возможности посчитаться с теми,
кого считал врагами, размещая их в разных кругах кошмарного
инобытия…
Но… скажем,
ростовщичество, одно из мерзейших занятий, подразумевающее
ловкость, и никакого созидания: и ведь логично, что ростовщики
отправляются в огненные пределы…
Романтизация хозяина ада началась много веков спустя
после Данте – у него он чудовищен.
Как Алигьере выдерживал нагрузку бесконечного шествия
терцин?
Как выдержал мозг?
Не разорвалось сердце?
…очевидно
– силы вели грандиозные, открывая все
новые и новые панорамы, поднимая к финальной розе любви, к
лицезрению необыкновенного счастья…
2
Серыми
каменными углами рассекающий пространство воздуха дом: дом Данте
во Флоренции…
Острый профиль, увенчанный лавровым венком; горбатый нос,
взгляд?
О, разумеется, он должен быть суровым: и в жизни дано
было проиграть: в недрах политики ориентируясь не на ту партию,
и изгнание дает черствый
хлеб, и Беатриче останется равнодушной, а в раю?
…Данте, неужели правда любовь движет солнце и светила?
Какую любовь ты видел, какие излучения впитал в себя,
чтобы поделиться с миром?
Неужели твой бытийный опыт, странствия твои, соотечественники,
готовые разорвать друг друга, история, которую ты знал – неужели
все это – суммой – свидетельствует о
какой-то любви?
А?
Не о той ты писал?
О невероятной, тонко-лучащейся, лелеющей души,
поднявшиеся высоко…
Ты же не понимаешь сначала, что вступаешь в рай: просто
обстановка чуть меняется, цвета становятся другими, расцветают
совсем иные цветы…
Первым учителем, наставником скорее, Данте считается
Брунетто Латини: поэт и ученый; и, хоть
дальнейшее место обучения Данте неизвестно, он, очевидно,
получил спектр широких познаний в античной, в средневековой
литературе, в естественных науках…
Даже еретические учения своего времени знал хорошо.
Алхимию?
О! ее много в поэме, где одно
превращается в другое: вроде – деревья, а на деле страдальцы.
Разве любовь может обрекать на такие муки, Данте?
Разве любовь может отправлять на вечные мучения за
временные проступки?
Гвидо Кавальканти излагает Данте свои воззрения на поэзию:
какой должна быть, в каких процентах стоит сочетать дидактику и
живописность; Данте посвящает Кавальканти много стихов и
фрагментов из «Новой жизни».
Вот Данте – приор.
Вот он белый гвельф.
Вот – изгнанник: вместе со своей партией.
Флоренции больше не будет: для Данте, вышагивающего,
выхаживающего свою поэму.
…все
должно быть обосновано: Данте постоянно ищет причины
происходящего в нем, и окрест – в мире; и
загробное видение – распространенный
тогда жанр, только никто не способен был на такие суммы железных,
медных, звенящих терцин: они чрезмерны, их поступь, их волны
захлестывают, кружась и играя,
переливаясь суммами драгоценных каменьев и жутких образов.
Аллегорическое мышление?
Лес, в котором очутился Данте для начала, есть символ
грехов и заблуждений, свершённых за жизнь?
Или и впрямь обладал возможностью видения, разрывающего
привычное пространство – о чем писал,
например, самый необычный пророк двадцатого века Даниил Андреев…
(Пророк ли? так хочется верить…).
Великолепие гравюр Доре: о грядущем мире которого не
подозревал поэт.
Четкость, ювелирная точность, и
такая выразительность, будто двери страниц отворятся, если не
побоитесь войти.
Данте был мужественным человеком.
А может быть – слабо-сильным: с провалами в жалость к
себе, в страхи: еще б – насмотрелся
адских сгустков огня!
Расшифровывают так: три зверя, нападающие в лесу – рысь,
лев и волчица, есть три самых серьезных
греха: сладострастие, гордыня и корыстолюбие…
Данте, объясни: грех есть нематериальный закон, который не мог
создать человек, как не может создать он подобных законов вообще,
тем не менее, подверженный чьей-то деятельности маленький,
слабый, мало живущий человек должен отвечать за нее
собою – страданием отвечать?
Разве в такой цепочке есть хоть капля любви?
С другой стороны
- расшифровывают трех зверей и
географически: и волчица, конечно: папская курию, которую и
вовсе не за что любить.
Слишком уж серьезно расправлялся
Данте со своими политическими врагами в тексте, чтобы отнести
его к следствию подлинных видений; да и Шопенгауэр, надеявшийся,
что Бога нет, утверждал, что материал почерпнут Данте только из
жизни: материальной жизни, известной всех, а остальное – домыслы.
Личностное
восприятие католичества отклоняло Данте от привычной стрелки
официоза: пантеизм окрашивает его мир, философия его – теология,
аллегория сама становится поэзией.
Важней терцины.
Звенят снова и снова, завораживая.
Атлетические диски звенят…
…черти
отвечают Вергилию, имеющему право их вопрошать, что мост,
который помнит мантуанец, был разрушен, когда Христос спускался
в ад.
Галерея исторических деятелей, типажей, суммы
психологических ситуаций, бесконечность повествований
страдальцев – о собственных срывах, приведших сюда.
Раскаленная
могила Фаринаты, Уголино с детьми, отголоски античных образов,
Чёрный Херувим, чья тонкая дьявольская логика завораживает…
Не верится, что где-то существует рай, данный совсем в
других оттенках.
Не верится, что дело
дойдет до любви, предваряемой
геометрическими аллегориями пространства…
Лестница терцин больно велика – дойдет,
дойдет – ибо куда еще
подниматься, кроме как в небо…
©
А.Балтин
НАЧАЛО
ВОЗВРАТ
Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №12,