К 95-летию Лины
Костенко
В
мозг Торквемадо, мистически мерцающий чернотой истории,
погрузившись, вывести формулы человеческого краха:
Я инквизитор, Ну и что ж такого?
Мои ль грехи, скажите, всех страшней?
Не хвастаюсь я, Века золотого –
Не буду спорить – не было при мне.
Ну да, пытал. Вернуть пытался в лоно.
Ну, жёг костры, что выше головы.
Я их убил, ну может, полмильона.
А скольких – вспомните? – убили вы…
(Пер. Э.Ивановой)
Неистово гудит, сложно переливаясь современностью,
поэтический голос Л.Костенко, живописуя Торквемаду, и – через
него, будто в призме его жути преломляя – всех палачей мира.
Идейные самые опасные.
Голос Костенко порой звучит…как голос
Ниобы, исторгающей и из камня скорбный плач – по сыновьям:
Орел терзал – все как обыкновенно,
клевал он печень… Зевсова затея!
А как тогда жилось тебе, Климена,
несчастная супруга Прометея?
Ой, можно жить в изгнанье и в обиде,
корой питаться – вот беда какая!
Но вновь к скале той подходить и видеть,
как он… прикован… кровью истекает!
(пер. С.Соложенкиной)
И – чистота ее голоса
завораживает: разливы, модуляция, неожиданные смысловые оттенки.
Памяти бессмертна диорама.
Осень. Вечер. Улица. Гора.
Пламя, отнесенное ветрами,
наклонилось в сторону Днепра.
А под утро – пепел.
Ни травинки.
Минет время, вырастет трава.
Кто-то скажет: городок
старинный,
что ж тут хата каждая – нова?
(пер. С.Соложенкиной)
Голос вибрирует, рисуя данность: столь
конкретную, и – настолько отмеченной зыбкостью, что переустроить
что-то хотелось бы в системах мира.
Могут ли стихи менять жизнь?
Нет, конечно – тем более, коли
речь о современном; но, оставаясь в ячейках всех времен, они
свидетельствуют о мощи индивидуальных бытийных пульсаций.
Метафоры Костенко не обычны,
они поражают:
И деревце сгибается в дугу.
Печальное, но все-таки веселье.
И застревает молодость в снегу
лошадками ребячьих каруселей.
(пер. С.Соложенкиной)
Великолепие этих лошадок
завораживает: каждый, к тому же столкнется.
Мир Костенко обширен: история наплывает на
действительность, раскалываемую на сегменты вещей; мир
уточняется и утончается, превращаясь в миф, который постепенно и
кропотливо творит поэтесса, преодолевая каверзы времен.
Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №12,