* * *
Милый...
Тихая моя жизнь
Сереньким дождиком моросящим,
Крыжиками на полях страниц.
Недруг. Единственный мой. Болящий...
Я бы любила тебя всю жизнь...
Но что тебе дни одинокой бабы
Выветренной . Выдавленной, как прыщ.
Одутловатой душой жабы.
Где бы рассветов найти пучок,
Выхватить толику сытной правды.
Вывихнуть вымерзший мой зрачок,
Чтобы понять - прав ты.

Милый...
Какой же ты милый - мне?
Мой нераспахнутый. Настоящий?
Мой нарисованный на стене.
Ищущий - не обрящий.
Словом -
Попытками...Пыт-ками
Вслушиваюсь в забвение...- тихо...
Маясь ошибками шибкими,
Падаю в омут стиха...
Мимо...
Опять не попала в цель.
Мусорными говорю словами.
Все пароходы легли на мель
Во временном отставании.
Все зеркала - распознали ложь.
Все отражения - искаженье.
И, к сожалению, не сотрешь
Писаного до сожженья
Пальцев, бумаг
И вообще всего,
Что прикасалось к тебе однажды
От сентября и до дня сего,
Высохшего от жажды.
Выпавшего из неловких рук,
Так и живущего между прочим...
Милый. Единственный. Мой нед(р)уг.
Мой повелитель строчек...
 

Тварь цепная

ты можешь оставить открытыми окна - двери,
замки навсегда уничтожить, ключи и шторы,
ты можешь по стенам развешивать, как трофеи,
мои имена - фотографии - разговоры,

разбить зеркала, от своей убегая тени,
а тень вместо пса приковать - будет тварь цепная,
раскрашивать маски, когда - у тебя нет денег,
но только об этом никто никогда не узнает,

ты можешь не пить и к утру умереть от жажды,
одну разлюбить и тот час полюбить другую,
еще не узнав ее, знаешь уже что скажет,
и хлеба не дав, примеряешь седло и сбрую,

тебе никогда, никогда не увидеть небо,
в обычном стекле ты находишь песок и камни,
давно убежал бы, но ты не умеешь бегать,
а видел ли ты, как взрываются дирижабли?

а знаешь ли ты, что зима - это просто лето,
замерзшее лето с фруктовой такой начинкой,
что всякое утро без кофе и сигареты
опасней, чем спичкой в цистерне с бензином чиркнуть,

что всякая ночь оглушительна до безумья,
а мысль о тебе барабанные перепонки
шутя разрывает, как будто в гробу лежу я,
весь мир надо мною огромной плитой бетонной,

ты можешь дышать под водой - у тебя есть жабры,
и мне от тебя никогда никуда не деться,
но ты - только гарь - на другом берегу пожар был,
тебе не сгореть - не согреть - у тебя нет сердца
 

                       * * *

кто видел вас таким, как я могла,
кто вас любил таким, как я любила, -
не крадучись, не нежно, неучтиво,
призрев обязанности и права,

отринув за ненадобностью слог,
без красок и без кружевных манжеток,
я искренне считала что вы - бог,
но не молилась я на вас при этом,

вы не были иконой для меня -
мои грехи останутся моими -
мне сердца вашего не надобно огня,
я - гордая воздушная стихия:

прозрачная ли тучей грозовой,
метелью или буйством снегопада,
вы ничего не поняли, друг мой,
мне ничего от вас и вас не надо,

моя любовь и ваше божество -
но вспомните - вначале было Слово,
да, вы - мой бог, но и ничтожество -
но так любить я не смогу другого

                                  Ирине Айдаровой

она боялась смотреть на звезды,
была красива (в масштабах местных),
такая правильная, серьезная,
мила в общении, интересна,

она ходила - спина прямая,
открытый взгляд, на губах - улыбка,
она была мне подругой, зная,
что я - ошибка,

мы пили кофе на кухне узкой
в моей хрущебе, курили молча,
она умела и по-французски,
а я по-русски так-сяк - не очень,

она - москвичка, в глазах - усмешка,
мол, ненадолго живу в изгнании,
и муж достойный, сама успешна,
ей ссылка - в радость, мне - в наказание,

но вот однажды настал ноябрь,
тоскливый, серый, как я - безлицый,
и снегу вроде бы лечь пора бы,
да тучи черные - дьяволицы -
к земле все ближе, ко мне плотнее,
по окнам капли сплошным потоком,
и от дыхания запотели
бойницы-стекол,

она пришла. взгляд прямой. в нем - жалость.
- ЕГО НЕТ БОЛЬШЕ, - сказала просто
вдруг подурнела и как-то сжалась,
сильнее стала, но меньше ростом,

не обнимала, не сожалела,
она умела молчать, как надо,
на небо звездное не смотрела -
боялась, видимо, звездопада

 
Казематы

хочу безудержно молчать,
боюсь с ресниц стряхнуть неслезы,
заброшенная каланча
взирает тяжко на березы
внизу как будто,
но они
листвой шуршат,
она же - стерта -
скрипит о срубленной любви
на языке чужом и мертвом,

снят колокол давно на сплав,
перелопачен на булавки,
места случайных переправ
на одиночество так падки,

и певчим птицам не сидеть
на переломанных оглоблях,
недосягаемая ветвь
от тишины совсем оглохла,

качает ветер иль она
ветра раздаривает - знать бы,
возможно что и я тогда
смогла бы что-нибудь сказать им,
не словом, и не взглядом - нет,
всего лишь робкою молитвой,
в руке сжимая хрупкий свет,
тобой нечаянно пролитый...

                                                        © Н.Корнеева

НАЧАЛО                                      НАЗАД                                        ВОЗВРАТ