Простывший воздух вдоль аллей
разносит осень,
как чих, а значит всем болеть -
и нам, и соснам.
Горчит, вплавляясь в горизонт,
и рвет, и рвется.
Всем нужен шарф, и нужен зонт,
и капля солнца.
Юна у девушки печаль,
легка некстати…
Мутнеет небо, стынет даль,
чернеет платье.
Так одиноко на ветру -
в пустой аллее,
не может осень обмануть!
Нельзя теплее…
Над вечным покоем. 1894г.
·
Ты слышишь? Густеют, вращаясь тучи,
небес неспешные жернова.
Церквушка сползает с горбатой кручи,
но лет полста уже, как жива.
Ты видишь? Как синее расплескалось
тоской глубокой - от сих, до сих!
Земли - ладошка, пригоршня, малость -
и пять, шумящих над ней, осин.
Ты помнишь? Травой зарастает тропка…
(Вела до церкви, и, вот те на!)
Шагает неслышно одна и только
по ней тяжелая тишина.
Ты знаешь? Зачем над водой нависает
крестов могильных нестройный ряд?
Как будто здесь не живут - воскресают -
и долго в небе потом парят.
Березовая роща. 1886-89 г.г.
·
В летний полдень шумно в прозрачной роще -
шелестят березы густой листвой.
Как девчонки в солнце тела полощут -
окунаясь, прыгают с головой.
Там раскинув руки - лелеют лето,
подставляя каждый живой листок.
Там слетают блики с зеленых веток
и искрятся снова у белых ног.
Там в веселом щебете слышишь слово -
никогда не выйдет у слова срок.
Среди пОлдня жаркого, кружевного,
ветерком на ушко окликнет Бог.
Одуванчики. 1889г.
·
Какое чудо, стоят и дышат!
Не знают, что ли, что срок их вышел?
В прозрачных, к небу летящих нимбах -
стремятся к свету - на шеях длинных.
Теснятся в вазе, торопят время,
и головами бесстрашно вертят.
Они расскажут о скором лете.
(Небрежно собранные в букетик…)
Но!
На дне у глиняной старой вазы,
там, где не видно чужому глазу,
холодной тьмы опасаясь немножко -
они к себе поджимают ножки.
Озеро Комо. 1895г.
·
Смотрят лодки в любимые окна,
отражаются волны в окне.
Мир из синего будто бы соткан -
небоозеро, озероне…
Все друг другу столетья знакомы:
дом и лодка, пространство и Бог.
…Над поверхностью озера Комо
чуть заметный сквозит холодок.
Лодки будто цепные собаки
сторожат синевы полотно,
чтобы светом предутренним мягким
от любви распахнулось окно.
У омута. 1892г.
·
Мутнее темных вод стоит
в себя ушедший лес.
Как бородач, глухой старик
под тяжестью небес.
Он отражаться не спешит -
не покоробит гладь.
В такой убийственной тиши
лишь горя можно ждать.
Рассвет лизнет картинный мрак:
Чу! Туча расступись!
Зеркалит мягкий свет овраг
послушно глядя ввысь.
Теснятся бревна у моста,
как пальцы в кулаке.
Круглы, такие б для креста
сгодились, может где…
Картины неподъемна грусть -
быстрей стареет холст…
Как неулыбчива ты Русь,
как неустойчив мост!
Корабельная роща. Иван Шишкин 1898г.
·
Плескалось солнце в ручейке, тонуло в иле,
Шагали сосны вглубь холста и уходили,
Металось эхо между сосен, хохотало -
Верхушкам места на картине не хватало!
Струился свет по обгоревшим грубым веткам -
И елкам колким, молодым, досталось света.
А ломкий мостик побежал вперед и замер:
Среди реки лежал и думу думал камень.
Горячий воздух огибал стволы деревьев…
И долго длилось, сотни лет, одно мгновенье:
В нем корабельной рощи день наполнен снами -
Как уходили сосны вдаль под парусами.
Видение отроку Варфоломею. Михаил Нестеров
1889-1890 г.г.
·
Случается осень по Божьей воле.
Тропинка ныряет: деревня, поле...
И тихо до церкви приводит - вот, же!
Тут все для тебя, о тебе -
Боже...
Березка тонка, худощав отрок.
Синеют вдали купола робко.
Природа легка, удивленна, покорна,
и схимник молитву читает с поклоном.
А мальчик молитве внимает послушно,
слегка отвлекаясь на нимба воздушность.
Как цыкнет кузнечик - улыбка пронзает:
он знает!
Он все обо мне уже знает!
Разносит молитву блуждающий ветер.
Расслышишь слова на земле
и на небе.
Богоматерь Умиление злых сердец. Кузьма
Петров-Водкин 1914-15 г.г.
·
Мала картина, красок слой - но суть огромна,
смягчить жестокие сердца у вероломных.
Жжет ярко-красным полотно - на фоне синем,
нам предстоит Она одна, одна - без Сына.
Склонила голову печаль - придите сами!
Любую боль Мать отведет от вас руками.
В ладонях, вскинутых наверх, такая сила!
За всех уставших от обид упросит Сына.
Так долгим взглядом карих глаз упрется в душу,
как будто каждый, кто глядит, ей лично нужен.
Бездонна матери любовь - мала картина.
Всем крест поможет донести,
не может - Сыну.
Зимний вечер. Николай Крымов 1919г.
·
День переломлен. На закате
искрится снежное село.
Лошадки сено к дому катят,
а дом по крышу замело.
В селе торжественно и тихо,
в морозном воздухе - покой.
Церквушка в небо острым пиком
воткнулась прямо под звездой.
Темнеет лес храня печали.
В домах горит неяркий свет.
Лес деревянными плечами
деревню бережет от бед.
Заснула до поры речушка,
притихло воронье и ждет
весну, когда, вдруг, непослушно
река сломает синий лед…
И жмутся ветхие домишки
к друг другу спины прислонив,
делясь теплом, уютом, крышей,
пусть им и холодно самим.
Чуть наклонясь, скрипя дверями,
дома рассматривают снег:
Так много снега! до окраин!
С избытком снега есть для всех!
Ни лай собак, ни вой метелей -
не потревожат зимний день.
Ах, только люди бы успели
дойти скорее до дверей...
Голубые Танцовщицы. Эдвард Дега 1897г.
·
Плечи. Нежность. Кисти. Шеи.
Гомон. Женственность. Движенье.
Трепет. Пластика. Балет.
Миг. Пастель. Игра и свет.
Легкость. Кружево. Пуанты.
Грация. Корсет. Воланы.
Сердце. Декольте. Легка.
Танец. Девушки. Дега.
Спящая женщина в синем платье. Константин
Сомов 1903г.
·
В шелках подушек - в углу диванчика,
когда не принято - на закате -
от завитушек, до тонких пальчиков,
cпала и видела сон десятый.
Как будто в море попала синее -
и на минуточку - укачало.
Уснула с чьим-то любимым именем,
о ком тайком, каждый день, мечтала.
Во сне румянились щеки девичьи.
(Ей снились бойкие херувимы…)
Она с улыбкой спала до вечера -
и представляла себя любимой.
Над городом. Марк Шагал 1918г.
·
Висишь себе над городом, над садом,
над частоколом кривенькой ограды,
над вечно зеленеющим козлом…
Под крылышком, под сердцем, под ребром.
Летишь с любимым без часов и карты -
достаточно, что вы вдвоем крылаты.
И остроносой туфелькой в пыли
царапнешь бок оставленной земли.
Безвременье, подколотое к небу,
с изнанки быль, снаружи скажут - небыль.
…На город выпал прошлогодний сон -
о том, как мы летали - я и он…
Мокрая терраса. Александр Герасимов
1935г.
·
Не спросившись, входит, не взяв ключей,
летний дождь расплакавшийся, ничей.
Бродит по террасе туда-сюда.
Разве это слезы? Водой-вода.
Беспокойных капель сердечный стук,
расплескалось небо внутри, вокруг.
Разве это дождик? Девятый вал!
Был бы здесь художник - нарисовал.
Как в стеклянной вазе цветок дрожит,
как в саду проснулась и льется жизнь,
как стекает с лавки вода и свет.
Кто сказал когда-то, что счастья нет?
Шаг боится сделать дубовый стол,
На зеркальный, свеженамытый пол.
Разве это страхи? Смеется блик.
Дождь уходит ветрено, по-англи…
Стакан вина и лодка. Сальвадор Дали 1956г.
·
.
Картина изнутри подсвечена
холодной тающей волной.
Качает лодка сны предвечные
и тянет небо за собой.
Нет берегов - одно безмолвие -
предвосхищение тоски.
Вдали, должно быть, сети полные
из моря тащат рыбаки.
Стакан вина бордов и сладостен,
щекочет луч его бока.
Я дожила бы здесь до старости -
в картине с видом на закат.
