Цикл из двух писем другу         по E-mail

(триолет)

Облик твой - виртуальные буквы.
Голос - звук моего модема.
Изнутри экрана как будто
Облик твой - виртуальные буквы.
Я живу в твоём ноутбуке -
Ирреальном квадрате Эдема.
Облик твой - виртуальные буквы.
Голос - звук моего модема.

(рондо)

Солнца свет - только символ, что твой материк в темноте.
Ты не спишь, ты мне пишешь, но знаешь, любимый, вон те
Зёрна клавиш не пальцы живые твои - хоть кричи.
Круглым телом вода закрывает твой город в ночи,
И светила смеются над нами, кичась в высоте.

Я в коннекте с тобой ощущаю слияние тел.
Мой зрачок - чужеземец, сейчас монитора лучи
Говорят о тебе больше солнца. Любимый, молчи -
Солнца свет - только символ,

Оболочка, что лопнет от не напряжения тем
Не возникших в беседе с тобой, в мировой пустоте,
Сквозь которую сеть мои мышцы и запах домчит
До тебя. Твоя кожа - к моим ощущеньям ключи,
Каждой порой дающая жизнь неземной простоте:
Солнца свет - только символ.

Мальчик Пушкин, открывший в Стихире окошко...

Мальчик Пушкин, открывший в Стихире окошко,
Тщетно ждёт номинаций, вникая в игру,
И, побит за глагольные рифмы немножко,
Возвращается мирно на "Классика.ru"...

Маленькая тоническая отповедь

Требующим субординации,
Боящимся, что я настоящая, -
Кто вы? что вы? Мы все пылинки. Только я - говорящая,
А вы - лишённые этой акции

Cлужба точного времени любви. Стихосирена

Номер твоего красного автомобиля – 070.
На клавишах телефона
я набираю 070, и мне сообщают
точное время.

Это точное время
нашей любви:
ноль часов ноль минут.

Круглый рот автомобильной сирены зуммера,
петли телефонного шнура,
ремень на моей груди,
лобовое стекло твоей чёрствости…

Красногубая сирена
прижимается к алой коже
моего телефона.
При спасении я звоню агенту 007,
а попадаю опять на 070:

как шприц в сердце, точное время
нашей любви:
ноль часов ноль минут!

Я ревную тебя к холёной,
длиннотелой машине.
Её руль сопрягается с твоим пульсом,
ты холишь ладонями её мышцы.

Она красива.
Мои рыжие волосы -
ничто
в сравнении с пурпуром её мягких граней.

На клавише телефона - красный лепесток ногтя:

как кураре в ухо, точное время
нашей любви -
ноль часов ноль минут!

А ты помнишь меня в новом красном платье?
В том, где на спине полоски крест-накрест,
а ноги открыты в продольных разрезах?!

А красные слёзы на моих щеках
ты видел?

Мне страшно.
Я боюсь металлический голос
телефона:

как скрежет зубовный, точное время
нашей любви -
ноль часов ноль минут.

В красном пожарище боли,
в зигзагах сполохов я рожала тебе дочь,
красивую красноволосую девочку
с псевдоноготками, с цветом твоих глаз…
 

                                                          ©Е.Зейферт

НАЧАЛО                         ПРОДОЛЖЕНИЕ  (МИНИАТЮРЫ)                      

От ложа любви ли?.. Ложь.
Я в ложе театра:
ты актёр, играющий роль отца, мужа, автолюбителя, бизнесмена, человека…
Две из них тебе удаются -
ты отличный шофёр,
и к тебе липнут деньги,
красные и зелёные купюры…

Их любит машина с красными чехлами -
женщина с бензином в жилах
и крутыми гладкими боками.

У нашего подъезда - разноцветная лужа:
как бусинка ртути на языке,
точное время нашей любви -
ноль часов ноль минут…

Я возьму с собой дочь, надежду, любовь и веру.
Не ищи нас -
моя кровь,
кораллы слёз,
Коран, не верящий Сам в Себя,
коррида, быком смеющаяся в лицо тореро,
мой харакири -
твои боги остались дома:

Бог Колеса и Бог Купюры -
фигурки остывших часов
на запястье неба,
где не совершаются нелепые браки.

ВЕРЛИБР: ВЕРА в "LIEBE"

Когда сбываются сказки,
Разбивается небо.

Я в Германии.

Еду в чужом автомобиле по чужим дорогам,
а душа моя, сжавшись до километра боли,
вселяется в игрушки, прикованные к лобовому стеклу.

ПеппиДлинныйчулок, Заяц с морковкой и Гном.

Девочке спокойнее всех, только жёлтый локон,
прицепившийся к Гному,
не даёт ей покоя.

Зайца, серо-грязного,
судорожно вцепившегося в бутафорскую морковку,
нещадно бьёт по стеклу.

Отвожу глаза.

Гном на верёвке, в сидячем положении,
смешон и страшен.
Его улыбающееся лицо -
антоним грустных глаз.

Трое висельников - человек, животное
и сверхъестественное существо,
приветствуют меня на обетованной вотчине.

Таксист смеётся с немецким акцентом.

Под скрежет тормозов
я подаю ему евро,
щёлкаю непривычное "Danke",
хватаю трёх бедняг в свою добрую жменю
и под хлюпанье их присосок
выпрыгиваю из красного жерла "мерседеса"…

Глаза таксиста превращаются в ромбы.

Я сумасшедшая русская
оттуда,
где была сумасшедшей немкой.

В области сердца у спасённого из неволи Зайца
вижу недостёршееся слово "Liebe".

Онемечить меня отчизне...

Онемечить меня отчизне.
Онеметь на время стихам.
Вскрикнуть фениксом к новой жизни
И уже не болеть потрохам -

Русской крови ни капли в жилах,
А язык до восторга родной!
Четверть красной семитской застыла
В трёх четвёртых густой - голубой.

Место жительства - тесная юрта.
Время жизни - страдания клеть.
Куцым мозгом кыргыза манкурта
"Вещь в себе" мне, увы, не узреть.

Канту, Ницше, клокочущим в венах,
Отзываюсь на лающий «Heil».
В казахстанских славянских Еленах
Заплуталась моя Lorelei.

Свои корни руками латаю,
Рвусь в Москву и иду на Берлин.
Я душою, как спрутом, врастаю
В свой восточный и западный сплин.

Рассекаю на части кифару.
Не живу - задыхаюсь в дыму.
Остудите меня. С пылу с жару
Голос крови своей не пойму.

Рассудите меня. Не судите.
Вам ли, люди, судить свысока?
А умру, вы на холм приходите -
Для кивка, для плевка, для венка.   

НАЗАД                                                                                      ВОЗВРАТ