Ушедшая прослойка

     На берегу Таватуя была летняя база отдыха. Домиков пятьдесят - небольших. Маленькая кухонька и комнатка, куда можно было поставить четыре кровати, две общих кухни с газовыми баллонами, пара больших туалетов. Вот и все прелести. И каждый год, летом, на базе собиралось несколько семей, как говорится, фанатов Таватуя. Профессорская семья из консерватории, несколько семейств преподавателей УПИ, мединститута, юристы и прочая советская интеллигенция. "Лето - это маленькая жизнь", - про базу. Там выросло, наверное, два поколения детей.
      По пятницам в переполненном рейсовом автобусе ехали с провизией и детьми - в жуткой толкучке. И так же возвращались в город в воскресенье. И было ради чего! Базовское братство, если так можно выразиться, окрыляло и было средством от всех душевных невзгод.
    Годы пролетели. Наступили новые времена. База оказалась лакомым кусочком для "предпринимателей". И ее прибрали к рукам. Землю разбили на участки, как предлагал еще Лопахин у Чехова, на которых стали строить дворцы для вдруг появившейся знати. Остатки базы напоминает заброшенное кладбище - разоренное и поросшее травой. Но это ненадолго - всё застроят "каменными палатами".
    После 1917 года русскую интеллигенцию вырубили и вырезали. Но она сумела возродиться в советские времена. Сохранила от предшественников чувство чести, духовные ценности и критическое отношение к власти. Вот снова - социальный бульдозер прошелся по интеллигентскому полю - и "снова тишина", только слышно как жуют челюсти и как падают монеты в чьи-то кладовые.
      Об этом много можно рассуждать. Сегодня это принято. И интеллигенцию обвинять: сама, мол, виновата. Может, виновата, что жила в мире социальных иллюзий. Проморгала момент, когда пришли жирные и вечно пьяные морды в малиновых пиджаках и с "златыми цепями" на шее. Интеллигенция - слабое звено в социальном пространстве. Уничтожить легко. В силу ее наивности. Только возродить ее трудно. А может, невозможно.
 

                                                                     Позаседаем!

     Все конференции одинаковы: регистрация, программа, несколько секций, пленарка … Доклады умные, продуманные, деловые. Слушаешь и думаешь: по щучьему велению, по моему хотению - исполнись всё, о чем говорят добрые люди - и страны, лучше России, не найдешь!
     На днях полдня провел на конференции, посвященной связи бизнеса и образования. Мероприятие стало традиционным - каждый год в одно и то же время собираются работодатели и «вузовцы». И гордятся этим. Одни говорят, чего не хватает современному молодому специалисту, а другие, «как свиток», разворачивают свои научные программы и разработки: от научной трескотни ум за разум заходит. И так было в прошлом году, и в позапрошлом, так будет и в следующем. А проблемы, как плесень, растут.
     А еще на конференциях любят хвастать достижениями, говорить о каких-то заслугах, рассказывать о потрясающих планах. Россию говорильня захлестнула.
     Пришел после конференции домой, случайно включил интервью с Хакамадой. Первая ее фраза обожгла. Ирина сказала, что «от Москвы до самых до окраин» - вечный Маяковский, то есть «Прозаседавшиеся». Демагогия правит балом.
   Торгово-промышленные палаты, разные союзы малого и среднего бизнеса, профессиональные союзы и т.д. Говорят и говорят, протоколы и резолюции - пыль столбом стоит и оседает на ушах. Неужели мы не будем работать, просто работать, а не сидеть в президиумах и править протоколы?

                                                                       О церкви

      Помню жуткое впечатление от картины Кустодиева «Чаепитие в Мытищах», которое получил в раннем детстве. Жирный поп, распивающий чай. Затем «Крестный ход в Курской губернии» Репина. Рядом с чудотворным образом - богатые и сытые. По сторонам, как шелуха от семечек, нищие и смрадные. Затем я вырос. В юности впервые попал в церковь в Иркутске. У входа в храм и около икон стайки мерзких старушонок из романа Достоевского: востренькие злые глазенки сверлят каждого. Мне казалось, что за малейшую оплошность они непременно укусят.
      Прошло еще некоторое время. Новая Россия. Привезут в город чудотворную икону или святые мощи - нескончаемая очередь. Люди не верят власти - она продаст и предаст, а икона помочь может! И снова в первых рядах сильные от кесаря: крестятся сурово и поклоны бьют. И в очереди, конечно же, не стоят - их к мощам проведут. И жен их. И детей проведут. И патриарх крест для целованья первым принадлежащим кесарю поднесет. И снова классика, про губернаторшу: «Она первая подходила в церкви ко кресту». Да. Ничего не меняется.
    Толстого церковь вышвырнула за свои двери. Он там неуместен был. Роман «Воскресение», как оказалось, потрясающе современен. Лев Николаевич готов был жизнью пожертвовать, что в церкви духа нет - только нажива и притворство, что она, как трактор, проедется по судьбе неугодных ей «рабов Божьих», и не поежится. И сегодня, я уверен, он нашел бы такие слова по поводу отношения к «Митильде», что его вторично бы анафеме предали. Господство формы, правила, законы, инструкции сначала подавляют, а потом и убивают дух - свободного человека, у которого есть Отец Небесный. Есть Христос, которого люди почитали и почитают не как рабы, а как любящие Его. И гнусно, что церковь снова расшвыривает направо и налево неугодных ей. А ее добрые дела теряются, их не видно.
 

                                                                      Смятение

      Вчера дела меня привели к очень богатому человеку. Усталый взгляд, тусклые интонации голоса. Он рассказывал, как к нему на улице подходят "странные" люди и просят "миллиончик", как журналисты требуют деньги за "лояльность", как некий прокурор попросил полтора миллиона и после отказа начал "троллить" предприятия моего собеседника. Продолжая выдавливать из себя усталость, он вдруг выдал, что нашего человека от жадности спасет только война. Она отрезвит. Я сидел и вспоминал рассказы моего деда о блокадном Ленинграде. И в эту минуту почувствовал, что не понимаю ничего: все смешалось в кучу: усталость миллиардера, жадные и злые глазки неких журналистов, надорванный голос бабушки, поющей в переходе метро за копейки. Или это только в моей душе такое смятение? Может, только у меня в глазах туман?
 

                                                                       Хозяйка

   У Виталия Воловича есть портрет, который меня поразил. Называется "Хозяйка". Изображена немолодая женщина с сомкнутыми губами, с суровым взглядом - хозяйка на страже добра. Она принадлежит к категории "Из девушек в тетки" - всю жизнь на огороде и в доме, быт - главная стихия. Такие "хозяйки" не развиваются - все одно и то же: "Ходила в баню по субботам, солила на зиму грибы".
      Вычитал у Дмитрия Лихачева следующее: "Пастух, которому 110 лет, но который никогда или редко сходил со своих гор, прожил короткую жизнь". Это значит, что это индивидуум, а не личность. И жизненного опыта у него нет - вечное детство. "Короткая жизнь" не про русского ли человека, живущего на огороде? Вечное детство! А ребенка легко обмануть - вот и тянет лямку, в перерывах голосуя за тех, на кого укажет "авторитет". Потому все странно в России нашей, что мы слабо воспринимиаем культуру или вовсе ее не замечаем - "проживаем короткую жизнь". И Татьяна Черниговская недавно в лекции заявила, что молодые люди не могут одолеть содержания большой серьезной книги - мозг утратил способности. Следствие - умственная элита и "быдло", копающее огород и голосоющее за элиту.
      Иногда кажется, что намеренно разбивают общество на две раскольниковские категории, нарочно делают это. И "раскол" все больше и больше. И знал это Волович - мудрый человек! "Хозяйка" - наш портрет, "зеркало, на которое неча пенять, коли рожа крива".
 

                                                                   Случайность

     Философы говорят, что случайность - это проявление неустойчивых связей и прочее, прочее, прочее … У меня на столе несколько книг, которые я читаю. И вот эксперимент: случайно «распахиваю» книгу. Взгляд падает на текст - выхватываю кусок. Вот что получилось.
      Экзюпери: «Свобода существует для тех, кто куда-то стремится».
      Бергсон: «Эволюция есть беспрерывно возобновляющееся творчество».
     Поппер: «Свобода важнее равенства. Попытка реализовать равенство угрожает свободе, когда свобода утрачена, не может быть и равенства несвободных людей».
      Маканин: «Он хотел быть один, как хотят воды, как хотят хлеба».
      Бердяев: «Другие не могут быть источником моего отношения к Богу».
      Всегда волновала случайность как явление или как проявление (чего? кого?).

                                                                                                                           © Г.Жаркой

                                          Предыдущая публикация и об авторе в РГ №12 2018г.
НАЧАЛО                                                                               НАЗАД                                                                      ВОЗВРАТ