На кладбище

Здесь мысли удивительно чисты.
Здесь друг и недруг поселились рядом...
С дерев стекают желтые листы
На ветхие и новые кресты,
И падают неслышные к оградам.
 
Как будто вечность смотрит на меня
Начерченными косо именами,
Но время, как надежная броня,
Пока еще не пустит к ним меня,
Еще зияет пропасть между нами.
 
На фотографиях - то юный, то седой...
Среди могил, ухоженных с заботой,
Возникнет ров, заполненный водой,
Возникнет крест, укрытый лебедой,
И станет очень грустно отчего-то.
 
Брожу по тропкам и смотрю, смотрю.
Всё не могу с увиденным смириться.
«Ну, как же так?..» - беззвучно говорю...
А в небесах уходят на зарю,
Курлыкая, встревоженные птицы.
 
И вдруг услышу в тишине святой:
«Что смерть? Предел, к чему приходит каждый...»
Вот только ров, заполненный водой,
Вот только крест, укрытый лебедой,
Все остальное, в общем-то, не страшно.

                            
                 Белая горячка
 
Пили много и ставили деньги на кон,
Говорили о прикупе сочно и складно.
Раза три выходили дышать на балкон…
Ладно…
 
Суть не в этом, а в том, что потом, поутру,
Когда все проигрались, и кончилась водка,
Мы сумели на кухне поймать кенгуру.
Вот как…
 
Мы скрутили ее и связали ее.
Если б кто это видел, решил - недоумки.
Оказалось, что деньги-то все у нее!
В сумке…


                     Бабушка

Бабушка в сквере. В пальто и берете.
С бабушкой рядом вязанье в пакете.
В пальцах у бабушки тонкие спицы.
Смотрят на бабушку с ветки синицы,
Смотрят, гадают и не понимают:
Что это бабушка часто вздыхает!
Тонкие пальцы... Блестящие спицы...
Ну, до чего ж бестолковые птицы!
Бабушка вяжет для внуков. Заочно.
Бабушка носит посылки на почту.
Бабушка с почты посылок не носит...
Лето прошло и кончается осень,
В парках повяла, пожухла трава...
Внуку - девятый, а внученьке - два.
Рядом чужие играются дети,
Бабушке зябко в пальто и берете.
Солнце лучами сквозь листья играет,
Бабушка вяжет и думу гадает:
«Может, приедут, внучаток покажут...»
Может, приедут…
И вяжет, и вяжет.
 

                            * * *                       

Не прокляну тот час, когда меня не станет.
Но будет утро. Любо на заре
Седой старухе в черном сарафане
Бродить с косой на диком пустыре.

Коси, карга, но не сбивай до срока!
То должно умереть, что отцвело.
И пусть кричит встревоженно сорока,
И вскидывает бусое крыло...

Не задержусь над хладною постелью.
Я вновь вернусь для радости иной
Веселою сосной, иль сумеречной елью,
Хотелось бы, конечно же, сосной!

Взбежать на холм и к небу прислониться!
И не жалеть, когда народ в леса
Придет с ножами и моей живицей
Голодные наполнит туеса.
                                                      © В.Брюховецкий 
     
НАЧАЛО                                             НАЗАД                                             ВОЗВРАТ

Предыдущие публикации и об авторе - РГ №5 2015, №1 2013, №8 2012, №11 2011