|
|
Суламифь
1
О, как ты прекрасен, возлюбленный мой,
Как дерзок, колюч и мятежен,
Горяч, как июльский полуденный зной,
Как небо весеннее, нежен...
О, как ты прекрасен, возлюбленный мой!
Как много в тебе золотого огня,
Как сытого мало покоя!
Качается небо, когда ты меня
Касаешься сильной рукою.
Входи же скорее, как путник домой...
О, как ты прекрасен, возлюбленный мой!
2
Ах, вожделение - бессмертный миф,
Душ неуничтожимое либидо...
Один лишь миг - и вот я Суламифь,
Раба на виноградниках Давида.
Сосцы - как пара шелковых ягнят,
И негу обещающее лоно...
Искрится и сверкает райский сад,
Открытый в наших ласках исступленных.
Рукой подать - великий звездный путь
За край земли, за разум, за пределы.
Но гаснет мир и как теперь шагнуть
Отяжелевшим и бессильным телом?
Так и шагнуть - на миром, над собой,
Над ждущей неподвижностью асфальта,
И даже над смеющейся судьбой
Проделать ловко клоунское сальто...
С распадом и забвением играя,
Изведать рай, не подчинившись раю.
* * *
Это летней ночью было:
Юный месяц плыл по небу
И серебряная речка
Долго на него смотрела.
А потом спросила робко:
"Вам в пути не одиноко?"
Месяц глянул вниз, на речку,
А она смутилась очень,
Натянув до подбородка
Покрывало из тумана...
Это летней ночью было:
Месяц хмурится и злится,
Только ни на миг от речки
Отвести свой взгляд не может.
Разве что зайдет за тучу...
Только выглянет и снова
Смотрит вниз - а там средь пашен
Дышит затаенно речка:
Подтянула к подбородку
Покрывало из тумана
И от месяца блестящих
Темных глаз не отрывает...
* * *
Этого у нас не было -
чтоб накренилось небо,
… лоб уперев в плечо,
жарко шептать: «Еще!»,
чтобы с нежданной силой:
«Любый! Желанный! Милый!», -
вился над головой
лебедем крик горловой…
…Через оплоты плоти,
сердце и мир - в лохмотья,
эго последний щит
взламывая навзрыд…
Может, душа забыла -
в темени вечной стылой,
до сотворенья звезд -
было. Да взорван мост.
Февраль
Мы живы и молоды оба
Ю.Мориц
Два года, как ты там, куда не дотянуться.
А я еще горю, как чадная свеча.
Отсутствие тебя страшнее всех отсутствий….
Во сне и наяву - без твоего плеча,
Без взгляда твоего… Прозрачной акварелью
Заснеженный февраль заглядывает в дом.
А я не помню снов. Мучительней похмелья
Очнуться без тебя в пустынное «потом».
Пусть я тебе приснюсь - красивою, глазастой,
Там, где-нибудь в твоем сияющем саду.
Ты улыбнешься мне и тихо скажешь: «Здравствуй!
Не плачь и не тоскуй. Живи! Я подожду».
Бессовестно и безоглядно
Вот так, зардевшись и хорошея,
(Любой дурак поймет - полюбила)
Покорно склоняю гордую шею,
Как в гроздьях рубиновых - ветка рябины.
Вот так, чтобы звонко жилось и пелось,
Чтоб серебром дождевые струи -
И горький сок, и хмельную спелость
Без клятв и надежды тебе дарую.
Вот так - бессовестно и безоглядно,
Как эти ветки, как эти гроздья…
И вдруг понимаю, что так и надо.
Как жаль, что так понимаю поздно…
Быть бы нашим мужикам...
Вот, обиду принесла
С полочки:
Ведь соперница была
Сволочью.
Но красивая, увы,
Пышная.
И пошла я вдоль Москвы,
Лишняя.
В спину целятся дома
Дулами.
Горе с нами от ума,
С дурами…
Для меня он был, как брат
Названный.
У нее - свалился враз
С язвою…
Так о чем мы этот гам
Начали?
Быть бы нашим мужикам
Зрячее…
Первые губы
Каток. Все кувырком в хоккейной свалке.
Того гляди залепят шайбой в глаз…
Ты матч пережидаешь в раздевалке -
И входит он. Мир вспыхнул и погас.
Лицо в ладони нежно взял и твердо:
«Ведь ты меня здесь ожидала, да?»
А сердце - как зайчонок полумертвый
От ужаса, от счастья, от стыда…
Сочтя твое молчание ответом,
(Какой ответ?!! Ожог! Озноб! Обвал!),
Рот воина, властителя, поэта
К твоим губам нетронутым припал.
Так - в землю дождь, горящий уголь - в масло,
Беспомощный корабль - в водоворот…
Все исчезает: стойкость, юмор, ясность -
Лишь эти губы, этот нежный рот…
Как тени, годы пролетели мимо:
Разлуки, ссоры, холодность и страсть.
Но в памяти светла и нерушима
Тех первых губ таинственная власть.
© Н.Коган
НАЧАЛО ВПЕРЕД НАЗАД ВОЗВРАТ
|
|
|
