Пиросмани. Молотьба хлеба в деревне

И каждый луч - священная гора,
Горящая медовым зноем лета,
Распластан диск, и черная дыра
Теней быков их тяжестью согрета.
Хмельное от летящего зерна,
Соломенное жмурится светило.
Была земля от нежности черна,
Ах, как ее любовь озолотила!

Темней ярмо у белого быка,
Взнесенный хлыст обманчив, как погода.
Ложится на вспотевшие бока
И на вершины движущихся сводов
Крестьянская ладонь.
Набитые зерном,
Лежат мешки, округлы и упруги.
Мир сторожит мальчишка с тихим псом,
Пока над жарким, солнечным гумном
Слетает с высоты по всей земной округе
Зерно.

Пиросмани. Пастух с овцами

Окружают дом теснины, а над ними - карабины,
А над ними - день невинный и отары облаков,
День лепил меня из глины, чтоб былинами долины
Проложить тропинку в горы и в ночи стеречь богов.

Играй, свирель, вершинам белым,
Травинке горной на ветру,
Играй овечкам оробелым,
Играй небесному шатру.
Играй! Теперь лишь ты в ответе
За то, что высохли уста,
За то, что завтра будет пепел
Там, где сегодня высота.

Были домом мне теснины, и стада мои невинны,
А теперь с высот небесных не орел меня зовет,
Как непрочные руины, охраняют лица спины
А внизу дымятся сакли и родник еще поет.

…Играй, свирель, овечкам белым,
Оленьим ушкам и щенкам,
И сакле, сложенной умело,
И скалам, брошенным к ногам,
Играй и ослику с поклажей,
Рогам упертого быка,
Хвостам, округлым и отважным,
Дрожащим жертвенным бокам.
Играй, чтоб посох из ладоней
Повис меж локтем и плечом
И чтобы музыкой ведомый,
Был каждый ею уличен.
Играй…

Играй, овечий бог печальный,
Играй, отец, во все глаза* -
И что огню дым поминальный,
Что дыму душная слеза?
Играй, отец… Их нет, но ныне
На все прицельный есть ответ.
Была земля твоей твердыней,
Теперь ее, похоже, нет.