|
На
войну возвращается память …в битве под Москвой враг был остановлен на рубеже р. Нары… Из «Истории Великой Отечественной войны» Речка Нара, речка Нара, недлинна, неширока, но когда бывает надо – неприступная река. Вот на этой речке Наре в землю, в небо, в пламень, в лед врос интернациональный необученный народ. И, как будто по наследству, защищая род людской, принимали свой последний и решительный свой бой. Штык сломался от удара, окровавленный кулак… Он не даст в обиду Нару, этот парень-сибиряк. Вот лезгин ползет с гранатой, чёрный снег хватая ртом, здесь, у этой речки Нары, защищает он свой дом. А война – она не сказка с добрым сахарным концом! Вот башкир-десятиклассник в русский снег упал лицом. На усах стеклится наледь, затвердела боль в глазах – то на снег у речки Нары запорожский пал казак. Мы-то знаем, не напрасно пала горсточка ребят, что теперь в могиле братской, БРАТСКОЙ – слышите?! – лежат. За страну у речки Нары, головы свои сложив, всё отдали, всё, что надо… А ведь надо было – жизнь. * * * У войн суровые законы. Тут передышка – тоже бой. А он сидит себе в окопе, читает книжку про любовь. Сидит себе – ну ровно барин – на куче вырытой земли и только твердыми губами от непривычки шевелит. Но видно вовсе неуместна в окопе эдакая жизнь – на самом интересном месте придется книжку отложить. И где еще не дочитал он, железным ногтем отчеркнул и сразу в бой, любви не стало – солдат вернулся на войну. А на войне звезда солдата – любовь свою закрыть собой… И только ветер виновато листает книжку про любовь. Что все было так, а не как-то иначе, могу ли ручаться своей головой? Но рядом живет и по праздникам плачет невеста, что стала когда-то вдовой. * * * С фронтов журавлиным клином летят треугольные письма, короткие чаще, чем длинные, суровые, страшные, истовые. В метельной сибирской России, как отзвук народной беды, меж избами ходит Васильевна, свои оставляет следы. Хоть валенки и на износе, но видно по этим следам, кому они радость приносят, где с ними вползает беда. Смотрите, вот тут они шире, в них лихость народной души, решительные и большие, как русское слово «Пляши!» А здесь они точно больные, как в сумку налили свинца, устало идут и уныло. Притоптанный снег у крыльца. За дверью рванулась тревога, надежда всплеснула и страх. И ты, не надеясь на ноги, присядешь: нет правды в ногах. А правда, она где-то рядом. Жене лишь сперва невдомек, что там, под чужим снегопадом, лежит небольшой бугорок. И ты, почтальон, ты в сторонку с тоскою глаза отвела – себе-то самой похоронку ты третьего дня принесла. И влага застыла бессильно в глазах, как частица вины. В ногах у Варвары Васильевны жестокая правда войны… |
|