Она сама не смогла бы вспомнить - когда это началось: вечерами она выплывает из смрадного склепа квартиры, пьяная, задиристо-беспечная, и, шатко чертя каблуками асфальт, переходит улицу под отчаянный вой автомобильных сигналов, под угрожающий визг тормозов, под шипение истирающихся шин - к трамвайной остановке напротив дома. Вдалеке посреди колеи покажется яркий блин прожектора, и будут гудеть рельсы, пока не подкатит, гремя и вздрагивая, освещенный изнутри вагон. Она взбирается, спотыкаясь о ступени, держась за поручни, чтобы не упасть, улыбаясь. Садится где-нибудь у окна, и полы плаща сползают с ее колен. Она смотрит по сторонам, в окно - в пространство. Потом к ней подсаживается одинокий мужчина, заговаривает, они едут, пропуская остановку за остановкой, пока трамвай не пускается в обратную сторону. Она выходит на своей же остановке в сопровождении нового знакомого, ведет его в немытый запущенный быт, а дома угощает попутчика водкой и жалуется на постылую жизнь. Хмелея, он тащит ее в кровать и, не дождавшись рассвета, исчезает, обещая "как-нибудь заглянуть". "Ты классный пацан" - говорит она, прощаясь, и забывает о его существовании. Она помнит лишь последнюю свою привязанность - меланхоличного уродца-карлика на кривых, вздувшихся от какой-то болезни ногах. Он живет неизвестно где и придет неизвестно когда.
                Ночь. Мокрый черный скользкий асфальт. Рябь в грязных лужах. Между домами сырой неуют. Оставив машину на автостоянке, Бугров добирается в гостиницу пешком - под подошвами гибнут, но вскоре воскресают отражения в лужах. В желтом свете маячит силуэт женщины, плывущей в мороси дождя навстречу подъезжающему к остановке трамваю. У Бугрова в груди сладкий обвал - мечется, как дичь в клетке, предвкушение, и он взлетает на подножку трамвая. Дверь закрывается, прищемив Бугрову куртку. В движении он выдергивает ее и невольно, чтобы сохранить равновесие, бежит по салону, успевая заметить женщину - из-под голубого плаща видны колени. Бугров тормозит руками о поручни, останавливается рядом с нею, забывшейся, и, наклонившись, просит подвинуться, чтобы сесть рядом. В салоне кое-где пассажиры, и предательски пустуют места, но она без слов сдвигается и, когда он падает на сиденье, покорно поворачивает к нему лицо. По улыбке и глазам он видит, что она пьяна, но это лишь подзадоривает его. Он сетует на непогоду, и в ее чертах лица и в жестах чудится ему что-то неповторимо близкое, но прочно забытое. Он роется в памяти, безуспешно силится вспомнить. Белокурый локон, убранный в сторону, стекает к губам. И в памяти открывается створ, исчезает пелена.
                Тогда, лет десять назад, судьба свела его, искателя приключений, с хрупкой женщиной - голос ее звучал в проникновенной тональности. Она заговорила с ним о жизни. Пригласила к себе и все рассказывала о череде злоключений, преследующих ее: смерти родителей в родном селе, предательстве мальчика, которому подарила первую любовь, о напрасном замужестве. Она привела Бугрова в квартиру, где снимала комнату, уйдя от мужа, и продолжала свой рассказ. Развод перенесла так напряженно, что потеряла уверенность в себя и веру. Состояние ее было подавленным. И как-то, во вспышке отчаяния и боли, попыталась свести счеты с жизнью под колесами железнодорожного состава. Ее, рискуя жизнью, спас молодой человек, случайно оказавшийся рядом, студент-испанец. Придавил к шпалам. Избавлением прогромыхали над ними вагоны. Испанский Гранд - так назвала она нового и теперь безраздельно своего друга. В Испании у него семья: родители, жена, дети. Он говорил ей, что любая испанка, провожая мужа в дальние края, молится, чтобы муж нашёл на чужбине добрую женщину, чтобы был он присмотрен, ухожен и не одинок. Зажили вместе: она с ним, а он с нею и - воспоминаниями о семье. Одолев сессию, Испанский Гранд торопился домой, в родную Испанию. А она оставалась ждать своего дорогого испанца. В такое время и состоялось ее общение с Бугровым. Она показывала ему фотографии в альбомах, все ее достояние. Далеко за полночь ушло время, погасили свет, но два молодых тела так и не слились в порыве - она осталась верна Испанскому Гранду, несмотря на пиратские ухищрения Бугрова. Утром пришел хозяин квартиры, познакомился и за чаем рассказал Бугрову, что внук учится у его квартирантки испанской речи. Она принялась перемывать накопившуюся посуду. А Бугров ушел - навсегда, унося в памяти безнадежную любовь маленькой женщины к Испанскому Гранду. До поры, до времени помнилось и - забылось.
                 В салоне трамвая Бугрову, пока он рассматривает изменения в ее лице, становится любопытно - а что же Испанский Гранд, где он теперь, жива ли любовь к нему хрупкой женщины, с которой лет десять назад он, Бугров провел неразделенную ночь в маленькой комнате? Сохранились ли фотографии в альбомах? Хорошо ли говорит по-испански внук хозяина квартиры? Жив ли сам хозяин? Рассыпанные воспоминания трамвай вколачивает в стыки рельс. Бугров разговаривает с нею и начинает понимать. И ему становится не по себе от мысли, что той ее, прежней - хрупкой, с волнующе чистыми нотами в голосе - уже нет, что эта, теперешняя, лишь отвратительная гримаса судьбы - не ориентируется ни в прошлом, ни в настоящем, что исчезла навсегда бескорыстно-чуткая тональность ее души. Осторожное напоминание об Испанском Гранде вызвало у нее сварливое недоумение. Мысль "как же это могло произойти" мучает Бугрова, и он решается проводить ее домой. Но побыстрее. На ближайшей остановке трамвая они выходят, и он подзывает такси.
                Они едут, а потом идут к дому, и Бугров видит незнакомый двор, разбитые двери подъезда, старую лестницу, исписанные хулительно стены. Они поднимаются на второй этаж, он галантно берет у нее ключ, отпирает замок и, впустив женщину в коридор, останавливается. И - прощается, возвращает ключ и осторожно прихлопывает снаружи дверь. Он стоит еще некоторое время на площадке. По ту сторону слыщится пьяное бормотание и слышится, как она шарит рукой по двери, как будто знает, что он не ушел. Но ей не удается открыть, она замирает и, всхлипывая, стонет: "Испанский гранд... Испанский гранд..." Он с облегчением выходит из подъезда, а уличный сквозняк подгоняет в подъезд карлика в шляпе с обугленными полями.

                                                                                                      ©А.Маргулис

ИСПАНСКИЙ ГРАНД                 БЕЛЫЙ КОНЬ ПРИГОЖЕВЫХ                                ПОЭЗИЯ                ВОЗВРАТ