Береза Ю.М.Лужкову с возмущением Виновницей нашего города тесного Казнили берёзу на улице Ферсмана. Москва пребывала в пасхальной неделе И свежие почки уже зеленели. Но ветви пилили, как четвертовали, И кисти на землю покорно спадали. Накинули петлю на белую шею И рухнуть велели в сырую траншею. Тянули верёвку подручные дружно, В руках палача пела яростно “Дружба”. А выше, в окне над неравною стычкой С берёзой прощалась седая москвичка, Что с мужем когда-то и маленьким сыном Росток во дворе посадила пустынном. Прошло много лет и обоих не стало, Лишь гостья лесная как прежде стояла. Пойдет ураган, прижимаясь к балкону, Спасала берёза плакучую крону. Хозяйка балкона, живя одинокой, Любимицу знала до веточки тонкой. Была она памятью, светлой подругой И в летние дни и февральскою вьюгой. Всегда и в печали и в радости редкой Была она женщине доброй соседкой. И та из Афгана ей письма читала, От сына приветы передавала. Но время бедой обернулось иною От новых всесильных с зелёной мошною. Крутыми они преисполнены Крёзами И им ли считаться с людьми и берёзами! Им сквер приглянулся. За место укромное Разрушат строенье они неугодное. Подроют дома подземельем гаражным И небо скрадут монстром многоэтажным. И будет братва, быт соседей нарушив, Плевать с высоты на пеньки, как на души. Округа впитает житейскую прозу, Навряд ли кто впредь в ней посадит берёзу. Под праздничный колокол Храма помпезного Казнили Россию на улице Ферсмана... Давиду Лерману Не сокрушайся... Ты ли грешен Душой израненной своею В том, что покинул ты «Расею» И в ней гитарой стало меньше. В иных тонах теперь, наверно, На темы чужедальних рун Поют нейлоновые нервы, Живых не выдавая струн. Но ты был прав, минорный гений, Что рубанул, как от плеча, Сменив мелодии сомнений На отдаленную печаль. Наш дирижер запутал вожжи, Гусляр настраивает плеть... В Россию верить безнадежно, Ее уместнее жалеть. ©В.Калитин
|