Я в тюремном списке не одна

Небо надо мною дымно-матово,
Тучей низкой давит тишина,
Сердце ноет строчкой из Ахматовой:
"Я в тюремном списке не одна..."

Мать стоит в Бутырке сорок пятая,
Передачу сыну принесла.
И звучит, опять строка проклятая:
"Я в тюремном списке не одна..."

Едут в поездах, плывут на катере
В дальние таежные края
К сыновьям своим седые матери,
Горя и печали не тая.

Далеки в России расстояния,
Но для матерей преграды нет.
Приговор - еще не наказание,
Наказаньем будет кабинет.

Где палач с улыбкою застенчиво
Запретит свидание для вас,
Отказав и матери, и женщине,
В формуляр запрятав колкость глаз.

Сколько лет с надеждою и верою
Ждать вам, приближая встречи срок.
И какой измерить горе мерою:
Жив ли ты, здоров ли ты, сынок?

Небо над Россией дымно-матово,
Тучей низкой давит тишина.
Душу разрывает мне, Ахматова:
"Я в тюремном списке не одна..."

 
              Так и живем...

Кто мы такие, сами мы не знаем,
Патриотизмом глаз наш не горит.
Но мы уже не лаптем щи хлебаем,
Имея, в общем, европейский вид.

Но далеко еще нам до Европы -
Единства нет, друзья и господа,
Вражды и злобы вырыты окопы,
И правит нами духа нищета.

И нет покоя в душах оголтелых -
Доказывая с пеною у рта,
Мы делимся на красных и на белых,
И разделяет эта нас черта.

Мы от речей политиков устали -
Заботы хлещут по спине, как плеть.
Так неужели вновь нам нужен Сталин
Чтоб строем гимны радостные петь?

Так и живем мы без рукопожатья:
Антисоветчик, коммунист, антисемит.
Меняем маски, изреченья, платья,
Больной страны не замечая вид.

Шестая часть усталой в войнах суши
Нам этого, конечно, не простит.
Ломает время позвонки и души,
Так что, скажите, нас объединит ?