Grigorov

* * *
Находят рифмы, брошенные кем-то,
Меня таким, лишённым новостей,
А на столе солонка, пачка Кента.
Рабочий стол, крестьянская постель.

Не слышен плач арабского намаза
Пустынна ночь, в осенней наготе,
Лишь Б-жий свет, как мягкий сыр, намазан
На облака окрестного "нигде".

Держи меня, земля, в бакинском гетто
Грешно подарки мерить и менять.
Находят рифмы, брошенные кем-то
Меня таким, меня таким, меня...

Коран одиноких сердец

Догорели огни. На рассвете меня не гони,
Я коплю этот мир, как афганский купец раббани

Я совиный птенец, я твой солнечный опий-сырец
Пролистай на досуге Коран одиноких сердец

А пока расскажу обо всём, обо всём, потерпи,
Караванная жизнь постепенно плывёт по степи

Выйдешь юн и безус, а вернёшься домой - бородат,
Снова плачут ручьи и снега восковые блестят,

Слышишь, схожи года и закаты один к одному…
Но, увы, языка, языка твоего не пойму.

primavera bella

Когда картинный ряд итожит,
Марина с корками судов,
Где дождик на палаццо дожей
Сойти готов, сойти готов,

Где пахнет ладаном Афона,
И сумрак сжался и усоп,
И плавит Тьеполо в плафоне
Последний в мире лунный сноп,

Когда лучи поют аморе,
Плетут затейливую вязь,
Кода ступени сходят к морю
В его тумане растворясь,

Скажи мне, primavera bella,
О чём печаль твоя светла,
Скажи, чтоб сердце не робело
И ночь не выцвела от ламп,

Что, верно, будет день, который
Не предназначен на убой,
Что длят торговые конторы
Свой чайный гомон над волной,

И отпускают ночь по пуду,
И спит, как вечная звезда,
Венеция, где я не буду,
Где я не буду никогда.

                                         * * *
Назови меня ночью - приду, назови меня тучей - заплачу.
Я кочевник в калашном ряду, подари мне удачу
В том ряду автоматный мотив, и опять к докторам относимы
Переломы височной кости в високосные зимы
В те, где море с наждачной волной и прибой от парома отчалил
Я, наверное, навеки больной бессимптомный носитель печали
И падучая снится звезда с детским ужасом, свистом ременным
назови меня эхом, тогда для тебя повторюсь непременно.

                              * * *
Дни закругляются, стонут свирели и снова
Сеются бледные росы по листьям тутовым,
И на отрогах гремя, словно ножны пустые
Сходят в долину Тежлера дожди обложные.

В желобе каменных губ накопились спокойно
Плотные плиты тумана, как жмых с маслобойни,
И на лишайной, шершавой ладони оврага
Бусами белые овцы сбегают с эйлага.

Сень моя серая, я терпеливый наследник
Самых последних плодов, и посевов последних,
И на прорехах твоих, в ярких проблесках кратких,
Я дорасту до земли и уйду без оглядки.

                                * * *
Дом мой заброшенный. Солью по свежему насту
Светится имя моё до последней звезды.
Крыша с сосульками кажется пастью зубастой,
До половины утопленной в плавные льды.

Край мой заоблачный! Синими венами трещин
Густо изрыты седые твои кулаки,
Твой неухоженный сад мне навеки завещан.
Камни - быки у истоков беззвучной реки.

Мир, мне обещанный! Белое золото света
Вышлет слепящие блики, как первых гонцов,
И на исколотой ветром стреле минарета
Имя Всев-шнего вспыхнет слюдой изразцов.

                                                                 ©А.Григоров

НАЧАЛО НАЗАД ВОЗВРАТ

Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №8 2007г.