Rotman

Русские евреи

Ветхие ангелы,
ломкие птицы священной крови.
У русских евреев
голые лица,
кустистые брови.

Верные жёны,
несчастные дети в смешанных браках.
Забытая мудрость тысячелетий,
старческий запах.

У русских евреев
племянники в Штатах, венозные руки.
Дедовский тфилин, талес в заплатах,
гойские внуки.

Когда задёрнешь небо в России и крест ей сладишь,
они умрут.
И придёт Мессия
прочесть им кадиш.

Март

Март - это грязь,
что полощет косы в тазу.
Коросту асфальта скребёт лопатой.
И метлою дворницкой, матерясь,
гонит, гонит единственную слезу
через всю Россию,
бесконечным лицом её конопатым.
Не знаю,
зачем я вернулся сюда,
где от скверны хворобно
и смертно нынче,
где водопроводная зла вода -
будто ребёнок отравленный хнычет.
Почему я люблю не того, кто мил:
март искалеченный,
город увечный,
где доползти не хватает сил
в одури-дури до двери аптечной?
Может быть, потому,
что в носорожьем мире,
в паучьем плену, в подвале острожьем,
получил я когда-то письмо в тюрьму
(а тюрьма была здесь, в этом городе,
любящем тьму и страх),
и с тех пор он пропах
тою
милостью Божьей.

* * *
Запасите мне там прошлогоднего снега,
где от кашля я рвусь
и расходятся швы,
будто ветхое платье от грешного бега,
от февральской, горячей,
дурной синевы.

Запасите мне снега в кашне ваших длинных,
в рукавицах, в карманах,
на чёрном дворе.
В страхах ночи,
в игольчатых, мглистых, дурманных,
индевелых туманах на поздней заре.

Я не буду грешить,
только дайте мне снега,
сколько там ни истоптано в смерти живой,
где от кашля я рвусь,
задыхаюсь от бега,
и в глаза ледяные стучусь головой.

Дайте снега,
и пусть он от копоти чёрен,
я отмою его
как отмылись во мне
страстных божеских восемь -
то ли лет,
то ли зёрен,
то ли капель
на белой от солнца стене.
©А.Ротман

Предыдущая публикация и об авторе в РГ №5 2002

НАЧАЛО                    ПРОДОЛЖЕНИЕ                       НАЗАД                     ВОЗВРАТ