СТАТУС. "ИЗ СТАРШИХ БРАТЬЕВ В МЛАДШИЕ"

           После распада СССР русские в Латвии стояли перед дилеммой - вернуться в Россию или остаться уже в другой стране. Русским пришлось принять новую идеологию и адаптироваться к новому этническому статусу. Из жителей империи они превратились в оккупантов, мигрантов и национальное меньшинство.
           При этом не следует считать русских Латвии однородной группой, имеющей одни и те же интересы. Глубинный раскол зиждется на принципе: проживал ли человек (или его родители) на территории страны до 1940 года.
          Как следствие к "коренным жителям" относится и часть русских. Они удивляют сторонних наблюдателей своим латвийским патриотизмом и чувствуют гораздо большую связь с Латвией, чем с Россией.
           В массовом сознание есть четкое деление русской части латвийского общества на "коренных" и "советских", причем грань между ними проходит не столько по факту - приехал до 1940 года или после, - сколько по тому, что латвийские власти называют "лояльность".
          "Коренные" по менталитету и взглядам ближе к латышам и без особой симпатии относятся к приехавшим "советским". Причем наличие или отсутствие гражданства не всегда влияет на степень лояльности и адаптированности.
           Среди лиц неопределенного статуса "гражданин Советского Союза" немало тех, кто вписался в латвийские реалии и не желаюет уезжать из страны. При этом государство поддерживает этническое многообразие, в том числе финансируя культурные общества и интеграционные программы.
           Для всех групп населения признавался приоритет общих демократических ценностей, единая система институтов (они не формируются по этническому признаку).
          Позиция большей части "советских" выразилась в формуле "не протестовать, не уезжать, не натурализироваться". В массовом сознание укрепилась идея двухобщинности, в которой сложно, но можно существовать.
           В свою очередь, латвийские власти проводили не столько интеграционную политику, сколько сегрегационную, предполагающую фактическую политическую изоляцию русской общины.

                                                          ПОЗИЦИЯ ВЛАСТИ

         Существенной предпосылкой этнической демократии было ощущение угрозы, унаследованное латышами из советского прошлого. Но сегодня в стране, вступившей в НАТО и ЕС и укрепившей позиции латышского языка, для угрозы не осталось сколько-нибудь серьезных оснований.
            В Латвии существует одно общество, состоящее из нескольких очень различающихся составных частей. Цель госполитики - интегрировать русских в единое с латышами общество, признающее основные ценности нашего государства, сохранив при этом для русских пространство для самовыражения.
           В латвийской конституции не записано, что Латвия - государство латышей, ключевое понятие там - "народ Латвии". Но нужно судить не только о том, что де-юре, но и о том, что де-факто.
        Решение национальных проблем происходило в рамках модели этнической демократии. Это означает, что за русскими признавались права на культурную автономию, но не право быть политическими субъектами.

                                                  "ТЕ, КОГО МЫ ЗАСЛУЖИЛИ"

           Русские партии и общественные организации не могут похвастаться ни значительной поддержкой, ни популярностью своих идей.
          Сегодня в латвийском парламенте представлены "русские списки" объединений ЗаПЧЕЛ и Центр согласия. Но партии эти очень маленькие, с очень условной связью с электоратом.
        Эти партии, культивируя свою "русскость", отсекают другие нетитульные национальности, немногочисленную часть латышей, недовольных сегрегационной моделью общества, и многочисленную категорию русских, не желающих, чтобы их отождествляли с людьми, выставляющими свою нелояльность и бескомпромиссность как достоинства.
           Достаточно вспомнить ситуацию во время массовых протестов против школьной реформы, означавшей переход с русского на латышский язык обучения. Тогда организованный русскими политическими организациями Штаб защиты русских школ смог организовать массовые манифестации. Но лозунги протеста были откровенно экстремистскими (чего стоят только военные формулировки "штаб" и "наш Сталинград", а настроения руководителей штабов были "непримеримые").
        Сложилась ситуация, когда "русские политики" тиражируют агрессивные и радикальные представления людей с улицы, и в то же время их разжигают. Это формирует порочный круг и противоречит всем нормальным законам развития демократического общества.
            В латвийских реалиях это означает, что 75% парламентариев представляют правые и центристские партии, поддерживаемых латышским электоратом. 25% - левые, которые ориентируются на русский электорат. При этом, "русские партии", попадая в парламент, отказываются вступать в правящую коалицию, тем самым не имея шансов быть представленными в правительстве на уровне отдельных министерств.
           Такая ситуация выгодна радикалам с обеих сторон, и их политическое выживание напрямую зависит от обострения этнических проблем.
            Это негативно влияет на образ русскоязычных среди латышей. Гипертрофированное чувство опасности со стороны "пятой колонны" культивируется радикалами с целью добиться консолидации своих общин на основе противостояния "общему врагу".
            Как следствие, все, что связано с присутствием русских характеризуется сугубо в негативном смысле. Любые формы борьбы с "восточной опасностью" трактуется как пример патриотизма и лояльности.

                                                            "РУССКИЕ СМИ"

           Особая специфика латвийского общества - четкая дифференциация по этническому признаку. В силу плохого знания латышского многие русскоязычные не могут быть конкурентоспособными на рынке труда, в силу отсутствия политических прав не участвуют в политической жизни.
          Не удивительно, что в этой ситуации русские формируют свою общину и информационное пространство, которое в многообразие представлено русскими изданиями.
            Учитывая, что в последние годы их тираж только вырос, приходится признавать, что информационный раскол между двумя общинами только усилился.
          Отдельно стоит заметить роль средств массовой информации. Латышская и русскоязычная пресса формируют две закрытые читательские аудитории. Только 5% неграждан читают латышскую газеты "Диена" (День).
            Аудитории радио- и телестанций пересекаются в большей степени. Российское телевидение регулярно смотрят три четверти неграждан.