МЕЧТА

Ночами она мечтала, как будет отдаваться ему: почти всегда это происходило случайно: взгляд, вспышка - ничего изнуряюще нежного. Она ждала - он всего лишь проходил мимо, с холодной расчетливостью врача, профессионала-анатома. Хотя - нет. Он тоже по-своему любил ее. Ему нравился свет, много света: голая неприкрытая похоть, яркий оргазм, жесткость, сила.

Когда он брал ее вот так, сзади, - делал это властно, твердо, направленно. Бешеный ритм - и - утробный крик, наслаждение, победа самца, истерзанная жертва. Она плакала, ненавидя и любя эту его власть: обидно было унижение и такое распоряжение ее телом, пронзительна - эта сила, это желание.

Обижаясь и сердясь, она через некоторое время прощала и скучала. Ответ о его влиянии был сложным и нелогичным, отношения свелись к телесному. Но она хотела: хотела через унижение и стыд, сквозь галлюцинации, сквозь совесть, почти бессознательно откликаясь на звонок.

Ночами были метания. Погружаясь, как в омут, в него, она сознавала всю глубину риска, возможные стены и свою неудовлетворенность. Это прохладно предостерегало, но не останавливало. Манило другое: сила и власть. Сила мужчины и власть самца. Он был сильнее ее, и это было особенным.

Он брал ее сзади - она кричала от страсти, от вспышки, оставаясь где-то лишь на полпути, когда он уже дрожал и выл от оргазма. И тогда она была сильнее, потому что - глубже, сложнее, чувственнее. Она была сильнее этого красивого и сильного мужчины. Потом были ласки: растерянное блуждание по ее телу, откровенные разговоры, тепло взаимодействия. 

Отрезвлял звонок и его напряженное молчание. Долгие призывы... все рушилось... она вспоминала, что его жизненный распорядок незыблем. Ей отводилась роль, возможно, даже - пока единственной... но - повторимой.

И круг разрывался, а домик не складывался.

Тогда она мечтала. Даже не о нем, хотя он был героем. Добавляла в их отношения миры друг друга и смешивала заботы. Круг иллюзорно сиял гармонией, во сне она улыбалась.

                                                          * * *

Через год она увидела его слабым. Это удивило и порадовало. Даже не возможностью воспользоваться, а сознанием собственной силы, влияния, роста. Идеальный образ дал трещину; она поняла, что скоро непреодолимо перешагнет его. Уверенные слова, жесты, манеры. Кажется, это удивило и его. Он заинтересовался, приблизив к себе, зазвонив чаще, нерешительнее.

                                                          * * *

Однажды она не поняла ничего. Ничего из его любовных игр. Этого было слишком мало, до смешного недостаточно, неумело. Он тоже почувствовал свою усталость, залез в себя, затих, возможно, впервые засомневавшись.

Ей хотелось дышать, и хотелось его еще больше. Желание росло, выливаясь в почти безрассудную страсть. Любовь посторонилась. Теперь она отдавалась вся, без надежд, без иллюзий, без лишних уговоров.

И телесность устраивала. Ни отсутствие общности, ни непостоянство больше не казались неприемлемыми. Впрочем, в том, чтобы отдаваться 2 раза в неделю в красивой ванне, ей даже виделось некоторое постоянство.

                                                           * * *

Когда появился Он, домик почти сложился. Это был распорядок, где распределились работа, свобода и личная жизнь. Он хорошо вписывался, а она была рада и спокойна.

Первые терзания возникли, когда Другой стал ее частью. Сначала - физически, потом - проникая все глубже. После очередного звонка она испугалась, что может потерять Его. Не было страсти, удовольствия, голого секса, но было что-то, что интуитивно казалось важнее всего, что она имела сейчас с ним. 

Желание звало, тот ждал, Он был очень нежен. Не думая, она отдалась как прежде, влившись в привычную колею... но оставалось время... теперь оно было заполнено Им.

Плоть негодовала и мечтала о ванне; сны были ритмичными движениями и безразличием профессионала-анатома. И ведь тот тоже по-своему любил ее... 

                                                             * * *

Это пришло внезапно. 

Уверенность. 

Выбор. 

Долгий путь.

Когда он позвонил, она сказала, что - счастлива, что это - волнующе, что Он сводит ее с ума.

А ты замолчал и машинально повторил «прекрасно, прекрасно, прекрасно». Ты выглядел растерянным и добрым. Ты глупо сказал, что почти ревнуешь. Почти???

Ты ревновал, потому, что любил... ты любил, любил меня. Любил свою маленькую неопытную девочку, ты любил женщину, внезапно поразившую тебя своей переменой. Ты любил наши постели и мои страхи, мою кожу и душу. Ты любил мои мечты. 

А теперь я ушла... 

Прощай.
 

                                              КОНСУЛЬТАЦИЯ

Он с интересом наблюдал за ней: более того, это казалось забавным. Она это понимала: и всю беспомощность положения, и его изогнутую бровь, и свое тело.

Не мощное, но трепещуще-проникновенное желание, восторженность и ненависть своей слабости, близости и невозможности владения ею.

Он говорил - только, никаких прикосновений, намеков, ничего личного. И в то же время - особенность, интимность: кофе и его глаза. Какое-то безумие сверкало и пьянило ее, оно прорывалось сквозь его холодность и учтивость.

Из всех слов, что уважительно произносились, параллельно со смыслом был еще один, застилавший первый: он говорил, но время уходило, неизбежно утекало. Она понимала, что больше не увидит его. Никогда.

Он знал свою силу. Он мог взять ее. Но не хотел. Потому что уважал, потому что имел свое. Ее красота манила и ласкала. Глаза не могли отказаться от этого.

Изучая ее губы, волосы, глаза, он говорил: «сексуальность». Это выходило поверхностным, легким, как негреющее светлое ноябрьское солнце.

«Вы красивая женщина», - и ей хотелось продолжать. Она чувствовала его губы на своем теле, изнуряющую, высасывающую страсть, легкую иронию, игру. Отвечая также вежливо и отстраненно, она парировала его удары.

Когда кофе почти остыл, он взял ее.

Это было так всепроникающе, что она закричала. Вслух только сказала: «спасибо за совет» - «не за что, конечно» - его улыбка. «Подумайте, зачем Вам наука, вы красивая женщина». - Он знал, она знала, но оба были по разные стороны баррикад.

                                                 ПРО ЛЮБОВЬ

Когда-то я говорила, что нам нравится эта игра - игра в любовь; возможно, немного парадоксальная тем, что проиграть в ней можно и даже счастливо. Теперь же мне кажется, что любовь игрой быть не должна: хотя бы потому, что сама ситуация игры предполагает замыслы и ходы, стратегии, битвы, результат.

Да, чем не игра? Есть тут и битва, и горечь, и боль... есть результат: радостный ли, горестный ли... но в чем соль?

Я смотрю на тебя - и мне нет нужды строить стратегии, расставлять фигуры, воздвигать бастионы.

Я прикасаюсь к тебе - и не чувствую себя победителем или побежденной: тут не до расчетов. И что значит проиграть? Да, это возможно, когда играешь. Когда начинаешь придумывать правила, ситуации и ходы, когда сам ставишь себя в условия игры. Тогда механизм уже запущен и колесо фортуны завертелось.

Но я не хочу... не хочу играть, не хочу оказаться по одну из сторон: все равно по какую.

И как бы ни была иррациональна любовь, игра упорядочивает, рационализирует ее. 

К чему? Когда хоть где-то возможно жить не по правилам... пусть даже интересной игры. 
                                                                   Copyright©А.Яцык

НАЧАЛО                                                                                                                                    ВОЗВРАТ