МАРК  ШАГАЛ (1887 - 1985)  -  художник, долгие годы запрещенный у себя на родине,  стал известен и широко признан во всем мире. Ныне на родине художника в городе Витебске работает музей Шагала, который курирует внучка художника Мерет Мейер. 

                                        ГОРОД  КОТОРОГО  НЕТ

Картине Марка Шагала «Влюбленные над городом» была уготована странная участь. Являясь собственностью Третьяковской галереи, она стала едва ли не самым популярным произведением художника на том пространстве, которое теперь принято называть постсоветским. Причиной тому была, во многом, ее доступность для обозрения в отличие от тех шагаловских работ, которые были надежно укрыты от любопытствующих глаз железным занавесом. А работа сама по себе действительно хороша. Шагал, пожалуй, как никакой другой художник умел передать на своих полотнах «гений места» - субстанцию тонкую, загадочную и отнюдь не материальную. Погружаясь в мир маленьких домиков и покосившихся заборов, однажды ловишь себя на мысли, что начинаешь жить в шагаловском Витебске - городе, которого никогда не знал и никогда не узнаешь. Потому что Витебска Шагала теперь попросту не существует.

        О РИТОРИЧЕСКИХ  ФИГУРАХ  И  ЧИСТОСЕРДЕЧНЫХ     ПРИЗНАНИЯХ 

«Плетни и крыши, срубы и заборы и все, что открывалось дальше, за ними, восхищало меня. Что именно - вы можете увидеть на моей картине “Над городом”. А могу и рассказать. Цепочка домов и будок, окошки, ворота, куры, заколоченный заводик, церковь, пологий холм (заброшенное кладбище). Все как на ладони, если глядеть из чердачного окошка, примостившись на полу». Это цитата из «Моей жизни», которую Шагал писал, что называется, по свежим следам, сразу после отъезда из России. В анналы мирового искусствознания Шагал вошел с устойчивым определением «мифотворец», и убедить сегодня кого-то в обратном сложно. Миф Витебска художник сделал одним из самых устойчивых образов своего творчества. Однако пытаясь углубиться в изучение его метаязыка, приходишь к парадоксальному выводу: Шагал рисовал натуру и только натуру. Архитектурный пейзаж «Влюбленных над городом» - яркое тому доказательство, а приведенная выше цитата из автобиографии - не столько риторическая фигура, сколько чистосердечное признание.

                                        БЛЮДО  ДЛЯ  ГУРМАНОВ

Виртуальный образ Витебска начала века нельзя найти сейчас даже в компьютерах его реставраторов. Есть только фрагменты старой застройки, есть знание о несуществующих уже зданиях, есть фундаменты построек, хранящиеся теперь в земле, как затонувшая Атлантида. Та дотошность, с которой Шагал выписывал на работах «вид из окна» своего дома, сегодня могла бы сослужить добрую службу тем же самым реставраторам. Если бы, конечно, ставилась задача восстановления старого города. Но по причине отсутствия последней фотографическая точность Шагала в изображении города переходит в разряд разве что только особого блюда для гурманов. И его рецептом может поделиться лишь по-особенному знакомый с предметом витебский экскурсовод: «Обратите ваше внимание на третий план картины, который Шагал выписывает с не меньшей тщательностью, чем первый и второй. Здесь вы можете увидеть здание с треугольным портиком и колоннами - дворец генерал-губернатора, Спасскую церковь, которая позже станет у художника обобщенным символом православного храма, слева от нее -  домик витебского врача Алонова, который сохранился доныне, с проецируемыми на его фасад каменными столбиками ограждения старого еврейского кладбища. Но самое интересное - это находящийся между дворцом и церковью двухэтажный дом из красного кирпича, который во время, когда писалась картина, принадлежал жене полковника Марии Васильевне Нефедьевой, и в котором сейчас размещается музей Марка Шагала».

                                                   УМЕТЬ НАДО!

«Моя мастерская помещалась в нашем же дворе. Комнату заливал густо-синий свет из единственного окна. Он шел издалека: с холма, на котором стояла церковь. Этот пригорок с церковью я не раз и всегда с удовольствием изображал на своих картинах», - это еще одна цитата из автобиографии художника. А творческая потенция Шагала так велика, что никакое препарирование его городского пейзажа не в силах лишить прелести «густо-синий свет из единственного окна». Оказывается, можно взять и нарисовать с почти навязчивой конкретностью однообразные ленты серых заборов, неказистые сараи, закрытые со двора ставни домов и приставленные к чердакам лестницы окраины маленького провинциального города. А потом вдохнуть во все это жизнь - и тем самым дать основание нескольким поколениям рафинированных интеллектуалов философствовать о мифотворческой способности художника трансформировать достаточно грустные бытовые реалии в место выражения своей духовной сущности и осуществления вечного таинства бытия.

                                                                              ©Л.Хмельницкая

НАЧАЛО              ПРОДОЛЖЕНИЕ              ВОЗВРАТ