И она вернулась …
        Зачем? Для чего?
       Она не знала ответов на эти вопросы. Просто там, в своем Нигде, среди безмолвия, тишины и безвременья, она почувствовала голос, прошептавший: «Иди и прости!»
        И она вернулась.

        Город встретил ее небольшим морозцем и только что выпавшим снегом, не испорченным следами людей и выбросами машин. Было раннее утро. Она брела по городу совсем одна и не узнавала его. Город был чужим и враждебным.
        Кто она? Что нужно ей здесь?
      Постепенно на улицах стали появляться прохожие, спешащие по своим, только им ведомым, делам, дворники принялись за неблагодарную работу, разрушая красоту, сотворенную снегом.
       Она вглядывалась в лица людей и не узнавала их. Чужие, сонные, озабоченные лица. Улыбались ли они? Озаряла ли их когда-нибудь печать радости?
        Прохожие не замечали ее, и она просто проскальзывала между ними неясной тенью.
        Она чувствовала, что должна найти кого-то в этом городе. Но кого? Она не помнила. Она ничего не помнила.
       И она продолжала свои поиски, заглядывая в окна домов и догоняя проезжающие машины. Но все было напрасно.
        Под вечер, когда ленивое зимнее солнце готовилось отправиться на покой, ее, уставшую и изможденную, поиски привели к железнодорожному вокзалу.
        Только что прибыл поезд. Пассажиры безликой массой вывались из здания вокзала. Среди этой бесконечной, однородной толпы она вдруг увидела мужчину, и все ее существо встрепенулось.
        Мужчина, в серой куртке с перекинутой через плечо спортивной сумкой, шел в этой толпе, но был как бы вне ее. Он не оглядывался по сторонам, в надежде увидеть среди встречающих знакомое лицо, а направился прямо к остановке автобуса. Она последовала за ним. Она не помнила этого мужчину, но что-то отозвалось в ней, заставило выделить его из толпы.
        Ей было душно в переполненном автобусе, хотелось вырваться на улицу на свежий воздух. Но она оставалась рядом с мужчиной до тех пор, пока он не вышел на нужной ему остановке.
       Наклонив голову, будто сопротивляясь чему-то, мужчина направился к домам, тесными рядами стоящим вдоль дороги. Она была в этом районе во время своего нескончаемого блуждания по городу. Но ни тогда, ни сейчас ничто не отозвалось в ней. Все было чужим и незнакомым, и она сама была чужой здесь. Только связь, невидимой ниточкой протянувшаяся между ней и этим мужчиной, удерживала ее. Она боялась разорвать эту связь, остаться опять в одиночестве.
       Мужчина вошел в подъезд одного из похожих друг на друга домов, тяжело ступая по лестнице, поднялся на третий этаж, вытащил из кармана ключ и открыл дверь. Несколько секунд он стоял на пороге, словно не решаясь перешагнуть какую-то одному ему известную грань. Потом вздохнул и вступил в квартиру. Она вошла за ним.
        - Ну, вот я и вернулся. Здравствуй, Оленька!
      Тишина была ему ответом. Она огляделась, в квартире никого не было. Но с какой нежностью он произнес: «Оленька». Слово прозвенело, как колокольчик, отозвавшись в ней неясным волнением.
      Мужчина, будто и не ожидая ответа, прошел в комнату, небрежно бросил на диван спортивную сумку и опустился устало рядом. Разулся и, оставив ботинки одиноко стоять у дивана, прошел на кухню. Она неотступно следовала за ним, пытаясь разобраться, что заставило оказаться ее рядом с этим мужчиной, в этой пустой квартире.
       Но, как не странно, хотя она и ничего не узнавала здесь, ей было уютно. Стены, не совсем новая мебель и даже люстра на потолке вызывали какое-то умиротворение. И мужчина… От него исходил дух доброты и, в отличии от прохожих, с которыми она сталкивалась за сегодняшний длинный день, жизни.
       Мужчина долго пил воду из-под крана, а потом, все еще в куртке, вернулся в комнату и подошел к телефону. Он нажал на кнопку автоответчика, но услышал только тихое шуршание пустой пленки. Неопределенно хмыкнув, снял трубку и набрал по памяти номер.
       Через несколько секунд, дождавшись на том конце провода ответ, заговорил. Его голос, немного глуховатый, с еле заметной хрипотцой, заставил встрепенуться ее сонное сознание. Голос она помнила, голос она не забывала, находясь даже в своем Нигде, где не было даже мысли.
      - Привет, Малыш! Это папа.
…
      - Да, я уже приехал.
…
      - Нет, Малыш, сегодня не приеду. Переночуешь у бабушки.
…
      - Завтра . Сразу после работы.
…
      - Как ты себя вел? Слушался бабушку?
…
      - Ну, если немножко, то ничего страшного.
…
      - Нет, маленький, сегодня уже поздно.
…
      - Конечно, привез. Большую-пребольшую.
…
      - Да, и двери открываются, и колесики крутятся. Завтра увидишь.
…
      - Ну, конечно, сразу-сразу после работы. Я же так скучал без тебя. Целую. Спокойной ночи!

      Тепло, сквозившее в нем при этом разговоре, отозвалось светом и в ней. Ей нравилось слышать этот голос.
      Он бережно положил трубку на рычаг и постоял около телефона.
     Потом опять снял трубку и набрал новый номер. Ответа пришлось ждать дольше, чем в первый раз.
      - Алло! Сергей Васильевич? Это Олег звонит.
(«Олег! Олег!» - затрепетало в ней. - Да, Олег. Я знаю это имя!»)
…
      - Да, вот только что.
…
      - Да, все удачно получилось. Договорился. Будет заказ.
…
      - Ну, это отдельная история. Завтра расскажу.
…
      - Нет, устал по страшному. Спать хочу.
…
      - Ну ладно, до завтра. До свидания!

      И только сейчас, будто выполнив первые неотложные дела, мужчина, которого звали Олег, снял куртку и, вместе с ней сбросив груз дороги, расслабился.
      Она, невыразимо тонко чувствовавшая его настроение, тоже расслабилась. Она поняла, что все ее поиски, длившиеся целый бесконечный день (Жизнь?) пришли к концу. Ей было уютно и удобно в этой пустой квартире. Она знала, что не хочет покидать ее. Она хочет просто быть здесь.
      Олег направился в спальню, и она последовала за ним. Широкая кровать под покрывалом леопардового цвета, а рядом с ней детская кроватка, полная разных плюшевых мишек и лопоухих зайчиков. Она почувствовала неуместность ее в спальне и неясную угрозу исходившую от нее. Несравнимо больше приятные чувства вызывала большая кровать, и она устроилась у ее изголовья.
     Олег спал беспокойно, постоянно ворочаясь во сне. А ей так хотелось облегчить его неведомые страдания. Она ласкала его лицо, разглядывала каждую его черточку, и обрывки воспоминаний стали проноситься сквозь ее сознание.

      Большая комната, заполненная стеллажами книг, много столов, за ними люди.
      «Девушка, а что вы читаете?»
      «Диалектический материализм»
      «Бросьте вы его. На улице так прекрасно. Пойдемте лучше погуляем»

      Парк с громадными развесистыми дубами и засыпанными листьями дорожками.
      «Олюшка, я люблю тебя.»
      «Я тебя тоже»

      Громадный зал, освещаемый светом огромных люстр.
      «Вы объявляетесь мужем и женой. Поздравляю»

      Спальня, эта самая спальня.
       «Ой, Оля, как я счастлив. Как хорошо, что ты согласилась»
      «Это тебе спасибо, что предложил. Я так тебя люблю»
      «И я тебя»

      Тут же.
      «А у нас, кажется, будет малыш»
      «Ура! Ты самая прекрасная жена на свете»

      Тут же.
      «Ну, нельзя уже, нельзя. Олег, какой ты нетерпеливый»
      «А когда можно?»
      «Уже скоро. Послушай, как он брыкается. К нам просится».

      Комната с белыми стенами и слепящим светом.
      «Ничего нельзя сделать. Спасаем ребенка»

      «А-а-а-а!»

      Не-е-ет!

      Тишина, безмолвие, ничто…

      Господи! Меня нет. Меня нет! Меня нет!!! Я не хочу!!!

     Оглушенная воспоминаниями она и не заметила, как пришло утро, и Олег ушел на работу.  Она была там, в прошлом. Потому что настоящего не было. Как не было и ее.

      Звук открывающейся двери вернул ее из забытья.
      - Ну, вот мы и дома. Заходи, Малыш.
      Маленький человечек вошел в прихожую.
      - Папа, а ты больше не поедешь в свою командировку?
      - Нет.
      - И всегда-всегда будешь со мной?
      - Конечно, милый.
      - И бабушке меня не отдашь?
      - Нет.
      - И в садик не поведешь?
     - Ну, на это и не надейся. Поведу. Ты же большой. Понимаешь, что папе на работу ходить нужно. Правда?
      - Да. Но я люблю быть дома. Тут так хорошо.
      - И я люблю.
      - И мама любила?
      - Очень любила.
      - А меня мама тоже любила бы.
      - Конечно
      - Как ты?
      - Как я.
      - Я бы ее тоже любил.
      А потом добавил:
      - Я ее и сейчас люблю.
      - Я тоже.

     От этих слов, от нежности, исходящей от двоих мужчин, единственных в ее жизни, стало тепло и уютно. Она поняла, что ради них стоило жить и … умереть. Умереть? Нет, она жива, она с ними, пока живы они, ее продолжение.
      «Я ЛЮБЛЮ ВАС!».
      И будто бы почувствовав ту любовь, что она пыталась передать им, двое главных мужчин ее жизни, улыбаясь и взявшись за руки, вошли в комнату.

      И она увидела свет. Можно было возвращаться. Но не туда, где не было ничего, кроме безмолвия, тишины и безвременья, а туда, где было ВСЕ и ВЕЧНОСТЬ.

                                                                                                                      ©С.Снегова

ВОЗВРАЩЕНИЕ                                                            ЛЕГЕНДЫ О ЦВЕТАХ                                                                    ВОЗВРАТ