ВОЗВРАТ

 
  
Октябрь 2026, №10   
 
Поэзия_________________________________________     
Наташа Корнеева     
  

 

                      * * *

Везде одна и та же обстановка:
два стула - стол - кровать - и шифоньер.
Меня учили прижиматься к бровке,
не признавая вежливых манер.

Мне говорил в запальчивости тренер:
Упал - вставай, а умер - оживи.
И запускал секундомером время,
чтобы потом его остановить.

И я бежал и прижимался к бровке,
и хрипкое дыханье за спиной,
и в мои ноги вросшие шиповки,
и кровяной пульсирующий сбой,
и шум в ушах, и гулкие трибуны,
и локти соплеменников, и пот -
меня учили ни о чем не думать,
бежать вперед, бежать вперед, вперед...

Мне не хватало воздуха и силы,
нательный крест казался весом в пуд,
мне судорогой скручивало жилы,
но я упорно продолжал свой путь.

И мне казалось: я почти что помер,
дорожка - в девять адовых кругов,
кольцо стальное - мой нагрудный номер,
и гул стоит от топота подков.

И зрители, и тренер, и спортсмены,
и финишная лента, и свисток -
все это далеко второстепенно
когда последний делаешь рывок,
когда гортань твоя песком забита,
рот - в соляные копи вход,
одна лишь мысль - не сойти с орбиты,
и ты в таком огне, что бьет озноб,
ты слышишь за спиной и хрип, и топот,
а на плече висит почти что труп,
по щиколотки ноги вбиты в опу,
а кожа превращается в тулуп,
и хочется сдирать ее и падать,
и чтоб воды залили полный бак,
и больше ничегошеньки не надо,
и похер - пусть подумают - слабак.

И вот тогда, откуда - неизвестно,
не то от злости, а не то со зла,
ты с кровью выдираешь себе место,
стряхнув с плеча какого-то козла.


В живых останутся не все


                 Лишь жить в себе самом умей.
                 Есть целый мир в душе твоей
                 Таинственно-волшебных дум.
                 Их оглушил наружный шум.

                         Федор Иванович Тютчев 1830 г.

уходит день, уходит день...
в какую сторону уходит...
кто в этом дне живет теперь,
тот завтра станет не угоден.

как мне его остановить -
размерен шаг его и точен,
слова поставлены на вид
невыдуманных мною строчек -
он их утащит за собой
кутятами еще слепыми,

и стрелки встанут на отбой,
небрежно отчеркнув собой
в крещенье данное мне имя.

и с наступленьем темноты
замолкнет все что раньше пело,
в комок свернутся чувств цветы,
и мыслей черные коты,
зевнув, отправятся на дело.

вернутся тихо по росе,
репья натащат в шкурах мокрых...

в живых останутся не все,
и те при свете дня подохнут.
 

Молчание не значит тишина

и ничего, обычные дела,
уснуть - проснуться - дотянуть до ночи,
день ото дня - пока не умерла,
пока меня не обесточат
и где-то там - за пылью над и под -
оброненным листом тысячелистника -
валяется отвергнутый итог:
живи, живи и наслаждайся жизнью

я травы все давно перебрала,
я все настои выпила до срока,
кривая двух ветвей - гипербола,
обратно пропорциональна тропам.

и сладкое, и горькое питье
закончено, не сохранилось вкуса,
и если в сердце влезть всей пятернёй -
там - пусто

я вижу красоту во всем всегда
я вижу всю беспомощность попыток
я не могу сказать ни нет - ни да
молчание - спасение от пыток
молчание.. не значит - тишина,
язык не помнит ни чернил, ни песен,
молчание - есть та величина,
в которой нет ни спесей, ни поэзий.

всё, что придет, всё, что ушло и есть -
невинно, бестелесно, бессловесно.
и вместо хлеб насущный даждь нам днесь
я промолчу. и это будет - честно.
 

                   Взгляд

Последний день - исчезнет год,
оставив в памяти засечки,
последний час не заберет
на ветер брошенные встречи,
последняя минута дня,
последняя секунда года -
невозвратимо уходя,
не останавливая хода,
не ослабляя тех пружин,
что держат стрелки циферблата,
заретушируют растраты
неоцифрованной души.

и, провожая старый год
не уместившийся на полке,
привычно за окном мелькнет
косая тень ничейной елки,
названья станций, имена,
огни в домах и край платформы,
прищур потухший семафорный,
нерасторопная зима...

оставив позади флажок,
быстрей закрутятся колеса,
незаживающий ожог
затмит ненужные вопросы,
и только легкие шаги,
и только мимолетность жизни,
мое предчувствие пурги
в твоем утонет оптимизме,
и пусть мелькают за окном
платформы, станции, вокзалы..
слова, что мы не досказали,
не сожалея ни о ком...
и не удержанный мной взгляд,
и не замеченный тобою -
птенец, отпущенный на волю,
свят
.

                                   Тишина – язык Бога,                                                                                        все остальное – плохой перевод.                                                                          Руми

мое ассиметричное лицо
обратно пропорционально взгляду
неотраженных в небе мертвецов,
в чугунную закованных ограду.

закованные мысли в голове
боятся своего освобожденья,
когда произношу слова тебе -
ты разговариваешь с тенью.

когда пишу о птицах - плачет дождь,
пишу про дождь - рыдают птицы,
когда ко мне ты мысленно идешь -
день - отворачивается, ночь - сторонится...

я о любви - Любовь, надев платок
из черных роз, сгибается от пыток.
венцом терновым из дерьмовых строк
увита и убита.

хочу сказать - как ты прекрасна, Жизнь!
но пустота зияет в каждой букве,
и мысль, потерявшая свой смысл,
становится конструктором «аз -буки».

и я молчу, молчу, закрыв глаза,
ощупываю в памяти таблички,
которые забыла заказать
на рынке птичьем.

и, перечислив всех по именам,
при этом не произнеся ни слова,
осознаю: незыблема стена
и я ее разрушить не готова.


                О чем невозможно говорить, о том следует молчать
                                                             Людвиг Витгенштейн

который год мне рукоплещет снег,
поклоны отбивают ураганы,
в антрактах атакованный буфет
не успевает отмывать стаканы
от капель просоветского ситро,
шипенье заглушая газировки,
и в цинковое вставлены ведро
тюльпаны в целофанной упаковке,
короткими ногами тронув дно,
расплющивая лепестки о стенки,
сливаются цветы в пятно одно
и мрут в кроваво-цинковом оттенке.

порхание дыхания зимы...
нерасторопность падающих в строки,
и заморожены, и заворожены
до слов не дотянувшиеся слоги,
и звуки, не сорвавшиеся с губ,
в пар превращаясь, застывают сразу,
и голос мой, отбившийся от рук,
наказан...
молчу...молчу, но эта тишина
безоговорочна, безапелляционна,
и на такой успех обречена,
что белое увидят даже в черном.

Когда земной закончится поклон,
отплещутся снегов аплодисменты,
за растворяющимся облаком
исчезну во вращении момента -
заговорит со мною тишина
не о тюльпанах в цинковой посуде,
и всё, чего была я лишена,
пребудет.

                                                        © Н.Корнеева 

НАЧАЛО                                     ПРОДОЛЖЕНИЕ                                                ВОЗВРАТ

Предыдущие публикации и об авторе - РГ №5 2026, №8 2025,  №1 2024, №9 2023г.