Я и Ты
в дневниках и переписке
Письма
– больше, чем воспоминанья: на них запеклась кровь
событий, это
– само прошедшее, как оно было, задержанное и
нетленное.
Александр Герцен
Два года не писал дневника и думал, что никогда
уже не вернусь к этому ребячеству. А это было не
ребячество, а беседа с собой, с тем истинным,
божественным собой, которое живет в каждом человеке. Всё
время этот Я спал, и мне не с кем было беседовать.
Лев Толстой
Письмо как
некое послание пришло к нам из незапамятных времен.
Сохранились дипломатические переписки египетских
фараонов, месопотамских, китайских и др. монархов
древности. Археологической сенсацией стали найденные в
1961г. в Румынии «письма»
– три глиняные тэртерийские таблички с
пиктографическими знаками, датируемые 5500г. до н.э.
Хронологически открывают эту книгу главы «Дипломатическое
письмо Филиппа II Македонского» (340г. до н.э.) и «Послания
в бутылках» (310г. до н.э. - XXI
в.).
Первые известные науке дневники появились в Японии в X
в.
– см. очерк «Дневник Мурасаки Сикубу; 1008-1010».
В Европу они пришли позднее
– «Дневник парижского горожанина; 1405-1449»,
«Дневник Колумба; 1492-1493», «Дневники
Леонардо да Винчи; 1470-е -
1519».
«Дневник
– это Я, письмо
– это Ты»
– польский историк Казимеж Выка разграничил зоны
этих письменных жанров и вслед за Л.Н. Толстым написал
«Я» и «Ты» с заглавной буквы. Думается, тем самым он не
уравнял человека с Богом, а лишь указал на то, что
написание писем и дневников
– дело богоугодное. Но стоит ли спешить прочесть
чужие письма и дневники? И тем более, рассказать о них и
процитировать хотя бы фрагменты? Ведь погружаясь в
чьи-то записи, не знаешь, где окажешься
– в аду или в раю. Это во многом зависит от того,
что в момент написания было на душе автора. Есть и еще
один настораживающий момент: читать чужие записи вообще
нехорошо. Хотя (приходит оправдывающая мыслишка)
– направляли же апостолы Христа свои послания
церквям и народам
– для того, чтобы те их прочитали и распространили
дальше. (««Послание к Римлянам» апостола Павла; ок. 58»
– этим очерком открывается книга). Если всё же
претит это занятие, всегда можно уподобиться Самуэлу
Клеменсу и его соседу за столиком. («Свод писем Марка
Твена; к. 1850-х - 1910»). Как-то
в пивной этот неподражаемый юморист писал письмо своей
знакомой. За ним с нескрываемым любопытством следил
сосед. «Дорогая,
– вывел Сэмуэл,
– я заканчиваю, потому что какая-то свинья все
время подглядывает». «Сам ты свинья,
– обиделся сосед.
– Очень мне интересно, что ты там пишешь!»
В конце концов, «читать старые письма приятно уже
потому, что на них не нужно отвечать» (Дж.Г.Байрон).
Коли так,
выберем среди множества дневников и писем сотню самых
достойных (хотя таковых априори тысячи), кратко изложим
историю их создания и проиллюстрируем отрывками.
Читателям остается только смело прочесть предложенное.
Когда я подыскивал материал для книги, в голове
вертелись слова Фаины Раневской: «Если бы я вела дневник,
я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смертная
тоска». И всё». До нее о том же писал знаменитый
мизантроп: «Воскресенье. Спал, проснулся, спал,
проснулся, жалкая жизнь» («Дневники Кафки; 1910-1923»).
Должен сознаться: у меня при чтении дневников (и
писем) чувства были другие. Чего я только не нашел в них!
Конечно, была и тоска («Дневник Корчака;1942»; «Дневник
Каролины ди Жесус; 1955-1960»),
но обуревали и безудержное веселье («Письмо запорожцев
турецкому султану; XVI ? XVIII вв.») и восторг («Дневники
Теслы; 1936-1943» и «Письма
Суворова перед штурмом и после взятия Измаила; 1790»).
Где бы я еще прочел такое блистательное описание
состояния умов и чувств сегодняшних европейцев и
ценностей Европы, не открой «Дневник одного гения»
Сальвадора Дали. Где бы еще узнал о том, как появился на
свет самый светлый и добрый персонаж мировой литературы
– доктор Дулиттл (в русской версии
- доктор Айболит), не прочитай письма Хью
Лофтинга семье с фронтов Первой мировой войны. Или о том,
как корейский адмирал «один стоил целой армии» («Военный
дневник адмирала Ли Син Суна; 1592-1598»).
Не открыв письма Экзюпери, не узнал бы я, насколько он
велик как воин («Эпистолярный автопортрет военного
летчика Антуана де Сент-Экзюпери; 1939-1944»)…
Обо всём в кратком вступлении не расскажешь. Ги
де Мопассан изрек: «С помощью письма лучше всего
проникаешь в человека… Чёрные слова на белой бумаге
– это душа нараспашку». Согласившись с этим, я
постарался найти те «черные слова», которым охотно
открыл и свою душу. Впрочем, один раз она у меня
закрылась, когда читал откровения нацистов, немецких
солдат и офицеров в годы Великой Отечественной войны. О
них нельзя умолчать, как нельзя, рассказывая о магните,
описывать только его положительный полюс. (См. раздел «Дневники
и письма Второй мировой и Великой Отечественной войн»).
Писались письма не только на бумаге чернилами. Издревле
использовались глиняные таблички, камень, папирус,
пергамент, береста («Берестяные грамоты Онфима из
Великого Новгорода; 1234/1268»), ныне уступившие место
электронным сообщениям с лайками вместо слов и целых
фраз («Конец Эпистолярной эры: E-mail; 1971»).
© В.Ломов
НАЧАЛО
ВОЗВРАТ
Предыдущие
публикации и об авторе - РГ - в разделе
"Великие
суды
в Истории" “Великие
поэты и писатели”
и в
№3 2018