В И Т Р И Н А

        Часов в 11 утра, возвращаясь домой из магазина, Мурашов вдруг остановился у большой зеркальной витрины магазина одежды. Зачем остановился… Сто раз проходил, не останавливаясь, а сейчас… Как будто сказал кто-то: «Стоп! Остановись и взгляни!» И он взглянул… Там, в витрине, в отражении, торчал неказистый пожилой мужичок с пакетом в руке, явно выпивающий, с редкими седыми волосами, многодневной небритостью и усталыми выцветшими глазами. А смотрел на него молодой парень, лихой и весёлый, и это был, к сожалению, один и тот же человек...
        «Да не может быть…» - подумал Мурашов: «Вообще не я…». Он даже подпрыгнул, чтобы убедиться, что это не он, но отражение тоже подпрыгнуло, звякнув пакетом. «Это витрина, не зеркало, она искажает.» - подумал Мурашов: «Я так не выгляжу… Там старик какой-то, а я…». Кольнуло сердце, Мурашов достал из пакета бутылку пива, открыл, сделал долгий глоток и снова посмотрел на отражение. Ничего не изменилось – на него смотрел всё тот же неопрятный мужичок, морщинистый, одутловатый, в дешевой одежде не по размеру и с шеей, выдававшей немолодой возраст. «Кашне надо купить.» - подумал Мурашов: «Но когда я так постарел? Я ж ещё вчера…». Но что такого было вчера, Мурашов не знал. Да и не было вчера ничего.
        Настроение испортилось и так хорошо начинавшееся яркое весеннее утро превратилось в серое и осеннее, еще и дождь пошёл. Мурашов допил пиво, поставил бутылку возле урны, сгорбился и пошел дальше. Даже походка у него изменилась – до встречи со своим отражением он нормально шел, почти гарцевал, а сейчас и колени не сгибаются, и пошаркивать начал, и подагра как будто вылезла.
           Он брел по своей родной улице, на которой прошла вся его жизнь, брел домой, в квартиру, в которую 60 лет назад молодые мама и папа принесли его из роддома. Из этой квартиры он ходил в садик и в школу, отсюда ушел в армию и сюда возвратился, здесь он праздновал все праздники и сюда приводил случайных женщин, которые через некоторое время бесследно исчезали. Да и единственная жена, Маринка, тоже исчезла как-то незаметно…
       «День рождения отмечал, 25 лет, совсем недавно…» - размышлял Мурашов: «Боря был, гитару мне подарил, а Маринка одеколон… Хорошо посидели, стол шикарный мама накрыла, бутылок пять выпили, за добавкой бегали… Что, 35 лет прошло? И где гитара?».
         Зайдя домой, Мурашов сразу направился в ванную, где у него висело зеркало, но на стене было только светлое пятно, а на полу валялись осколки. «Плохая примета…» - вспомнил Мурашов и пошел на кухню пить пиво и смотреть в окно. Но пить вдруг расхотелось, он даже бутылку открывать не стал. Канувшие в небытиё 35 лет жизни ворочались где-то в области сердца и мешались, скреблись там, а потом неожиданно вылезли и уселись напротив. Блёклые, едва различимые, скучные, потерянные и Мурашов посмотрел на них с безразличием. «Вообще нас не помнишь?» - спросили 35 лет и Мурашов помотал головой. «А мы были! Сын у тебя родился во время нас, родители умерли… Давай, давай, вспоминай!» - прошедшие годы взяли бутылку, открыли ее об стол и поставили перед Мурашовым. «А где гитара, мне Боря на 25-летие подарил?» - Мурашов отхлебнул пива, закурил и продолжил: «И, кстати, открывалка есть, мебель портить не надо.» «Тебя только гитара интересует?» - ухмыльнулись годы: «А сын? А Маринка? А друзья твои?» «А чего сын? Всё нормально у него. Наверное… Я ж его не видел сколько... А друзья исчезли… Так где гитара?» «Ты гитару у Лёхи забыл, в 95-ом. Может, про Маринку спросишь? Умерла она…» «Умерла…» - равнодушно сказал Мурашов: «Лёха тоже умер, наверное… Пропала гитара. Ну и зачем вы вылезли? Не было вас и не было…» «Мы-то были. Тебя не было.» - годы встали и прошлись по кухне: «Не жалеешь? Нас, себя?» «Чего мне вас жалеть? Денег жаль, на вас потраченных…» «Так ты только на себя тратил. На, почитай.» - 35 лет протянули Мурашову несколько листочков: «Записка от Маринки, перед смертью написала, в больнице уже. Она ж только тебя любила… И ты ее любил, вспомни. Она так тебя ждала, ты даже не позвонил… А это рисунки сына. В садике рисовал, когда маленький был. Везде – папа, папа, папа… А папе по хрену.» Мурашов листочки взял, но смотреть и читать не стал, положил на стол. Маринку он действительно любил когда-то, но забыл, когда, а сыну звонил года три назад. Где-то он услышал, что дети должны родителей обеспечивать и можно на алименты подать, чтоб сын платил, но сынок даже не дослушал, трубку бросил и больше не отвечает. Заблокировал, наверное. «Алименты…» - ухмыльнулись годы: «Ему год был, когда они ушли от тебя… А ты за всё время один раз позвонил, алименты требовал… Сука ты, Мурашов!». «Так и вы суки, вы ж мои…» - ответил Мурашов: «Кстати - я пять тысяч года два назад заныкал куда-то, не нашел до сих пор. Вот куда заныкал, это же при вас было?» «Ты родителей забыл, на могиле не был ни разу, а про пять тысяч помнишь…» - годы снова уселись напротив: «В комнате, в нижнем ящике стола, на дне, под хламом всяким…» Мурашов помчался в комнату и вернулся через минуту с пятитысячной купюрой. «Давай съездим на кладбище. Родителей навестим, Маринку, цветочки купим…» - предложили годы. «Съездим.» - ответил Мурашов: «Но без вас. Всё, пошли вон. Надоели.» «Куда ты нас выгоняешь?» - удивились годы: «Мы твои…». «Где были, туда и возвращайтесь! Или я вас в окно выкину…» «Если выкинешь, помолодеешь на 35 лет, но…» - что «но», Мурашов не дослушал. Он распахнул окно, схватил годы в охапку, поднатужился, вытолкал их наружу и отпустил. «Дурак ты, Мурашов!» - успели сказать годы и исчезли. Мурашов улыбнулся, высунулся и посмотрел вниз. Там ничего не было, только лужи и старушка-соседка выходила из подъезда.
       Он сел на подоконник, хотел взять пива, но опять кольнуло сердце и закружилась голова. Мурашов подставил лицо свежему воздуху, снова взглянул вниз и закрыл глаза. Из темноты на него смотрела Маринка, красивая, молодая, а за ее спиной стояли его родители. «Обнять бы…» - подумал Мурашов и протянул к ним руки…
         Удар об асфальт был громкий, звонкий и упал Мурашов прямо перед еле идущей старушкой-соседкой. Она не испугалась, вздрогнула только и перекрестилась. «Господи, чуть меня с собою не забрал, ирод…» - старушка подошла поближе: «Это ж этот, с 7 этажа… Смотри, как помолодел, не узнать… Кому ж теперь квартира достанется?»
        Она посмотрела наверх, на открытое окно, из которого выпал Мурашов, нагнулась, вытащила из его кулака торчащие пять тысяч, аккуратно обошла труп и пошла дальше.
     А в магазине одежды неожиданно треснула большая зеркальная витрина, куда Мурашов полчаса назад смотрелся. Но это, наверное, совпадение.
                                                                                                                   © И.Криштул