На Кипре

На Кипре тот же светлый месяц
И теплых сосен дружный рой,
Рассвет на розовом замесе,
Встает привычно за горой.

Покруче серпантин дороги,
Потоки встречных поскромней.
Глухое зарево тревоги
Притихло временно во мне.

"Жизнь коротка, природа вечна",
Несет обещанный покой,
Пусть передышка скоротечна,
Но были рады и такой.

На Кипре, в Греции, на Капри,
В краях, где мир живет пока,
Мы пьем покой небес по капле,
И провожаем облака.

      Далекого детства игра

Только в детстве найду ответы,
Там березы, что сам сажал,
И каштан зацветавший летом,
И потертый речной причал.

Поворот, за которым старость,
Одиночества грустный путь.
Много дней впереди осталось,
Только детство нельзя вернуть.

Заросли сорняками грядки,
Той, далекой уже, страны.
Мы играли в войну и прятки,
Нынче прячемся от войны.

        Судный день. Накануне

Господи, не оставь без имени! Имена
С появлением "слова", надежней покоев царских.
Для живущего в "смутные времена",
От забвения есть ли верней лекарства?

Да, я боюсь и царапаю письмена,
Но, милосердные, мерой какой ни мерьте,
Мне дали душу и разве моя вина,
Что ощущаю время как поступь смерти.

В небе опять застыла бельмом луна -
Пятна морей замазать - не хватит мела.
Исчерпать бы тетрадный листок до дна,
Прежде, чем душу отпустит тело.

       Поколение мертвых поэтов

Есть страна, где прославиться сложно,
Если не был страною убит,
Или сгинул в поземке острожной
У подножия елей и пихт.

Могут сделать придворным поэтом,
А потом – револьвер у виска.
Могут мордой возить по паркетам –
В кабинетах родной ВЧК.

Власть лелеет мазурки и марши –
С ними легче идти на убой.
Заикнешься, что мир этот страшен, –
Запылаешь разбитой губой.

Череда поколений и судеб,
Неизбежный истории ход.
Есть страна, где безжалостны судьи,
А поэтов "пускают в расход".            

                       Служение

Не вставляйте, как патроны, в обойму,
Мы от разных оружейных систем,
Каждый пишет о своем и по-своему,
Сам не зная, почему и зачем.

Не судите нас поспешно и строго,
Были бури и на нашем веку.
Мы лишь смертные стенографы Бога,
Что успели, записали в строку.

Добровольно на страницах распяты,
Не гремите на поминках строкой.
Единицы остаются в цитатах,
Остальным дается вечный покой.

  Творцам Серебряного века

Они давно ушли в иные дали,
Никто не знает, что готовит рок.
Одним – кресты, другим за них медали –
Тоскующим по родине урок.

То критик доморощенный пинает
Уже давно шагнувших за порог.
То эпигон их всуе поминает,
Гордыню не считая за порок.

Что критики? Всё мытари и тати.
Но в каждой "твари" есть какой-то прок.
Когда б Вы знали, как Вас "расцитатят",
Не стали бы творить волшебных строк.

Это неправда, что "мысль изреченная – ложь",
Просто попытка приблизится к Слову и свету,
Мех серебристый под грудой дерюг и рогож,
Наше стремленье найти на вопросы – ответы.

Если беда, то молчанье не злато, а зло,
Первой развалится хата, стоявшая с краю.
Жизнь отомстит и завяжет дорогу узлом
Тем, кто оставит следы на чужом каравае.

Каждый проходит свой путь, что подарят года,
Пестрый узор заполняет пустую основу.
Все, что ты сделал и все, что сказал ты тогда,
Все сохранится навеки и дело, и слово.

                                                              © С.Эпштейн

НАЧАЛО                                                                                                   ВОЗВРАТ  

  Предыдущая публикация и об авторе - РГ  №12, №6 2023