* * *

Вздрогнула, тронулась, сдвинулась с места зима.
Площади, улицы, скверы, бульвары, дома -
всё покачнулось, очнулось, в глазах поплыло,
хрустнуло хрупко, как под ногами стекло.

Глаз до утра не сомкнешь, и всю ночь напролет
слышишь, как пенится воздух и крошится лед.
Это весна, говоря с небесами на ты,
навстречу идет, не стесняясь своей наготы.

Ветками верб чуть касаясь высоких небес,
тянется к солнцу привставший на цыпочки лес,
душу синичьими трелями разбередив:
Всё впереди - говорит тебе - всё впереди.

Всё впереди, всё исполнится точно и в срок.
Дай только время, немного терпенья, дружок,
и неудачи твои за сугробами канут во тьму.
Ты только верь. – И так хочется верить ему.

Пейзаж

1.

Кот сидит за занавеской.
Вот он есть, как был таков.
За окном пейзаж не резкий
из деревьев и домов.

Из какой-то грязной жижи,
припорошенной слегка
мокрым снегом. Выше, ниже
проплывают облака.

И, казалось бы, невзрачный
тот пейзаж, поди ж, а вот
сквозь пургу в ларек табачный
пробирается народ.

Он идет и дышит паром,
через площадь, по мосту.
От народа перегаром
тянет ровно за версту.

Он лицом не очень вышел,
не ухожен и не брит…
На ларьке, под самой крышей,
тускло вывеска горит.

2.

Снег кружит в оконной раме,
но февраль идет на нет.
Вон вдали, за облаками
намечается просвет.

Это южный ветер гонит,
разгоняет облака.
А народ всё не уходит,
всё толпится у ларька.

Он еще не понимает
перемен с их новизной,
и растерянно вдыхает
воздух, пахнущий весной.

Он не знает то, что ветер
уж несет благую весть,
что любовь жива на свете,
и надежда тоже есть,

что настанет вновь минута
верить, чувствовать, любить.
В то, что ты еще кому-то
очень нужен, может быть.

Жить

Проснешься внезапно на раз и два.
Что за плачевный вид.
Руки-ноги целы, и голова
на месте, хотя и болит.

Но там, где ёкало что-то в груди,
билось еще вчера -
левее...повыше...вот здесь…погляди,
сквозная зияет дыра.

Чертят стрелки за кругом круг,
стрелок известна прыть.
Вот так и проходит любовь, мой друг.
Ты спросишь: Что делать? – Жить.

Ты рядом

Немеют пальцы рук на холоде.
От слякоти бросает в дрожь.
Ты где-то рядом в этом городе
смеёшься, хмуришься - живешь.

Глядишь, как дождь косыми струями
стекает вниз с покатых крыш.
Под изморосью, как под пулями
под стареньким зонтом стоишь.

Вдыхаешь грудью воздух масляный
гниеньем тронутых аллей.
И день дождливый, серый, пасмурный
чуть-чуть становится светлей.

А может, в кофточке залатанной,
укрывшись, будто пледом, мглой,
в глубоком кресле, поздно заполночь,
сидишь с наперстком и иглой.

А я, пусть тучи в небе грудятся,
слепой покорствуя судьбе,
шагаю по безлюдным улицам,
стихи слагая о тебе.

Революция

Революция завершилась, так толком и не успев начаться.
Пламенные ораторы разошлись по домам,
и лёжа на диване перед телевизором,
вполголоса,
продолжали ругать правительство, цены на водку,
проигравшую любимую футбольную команду,
жен и погоду.
Непримиримые оппозиционеры, отчаявшись объяснять народным массам
кто виноват и что делать, ушли в подполье.
Метатели “коктейлей Молотова” разбрелись по клубам и барам,
дегустируя совсем другие коктейли.
Студентов позвали обедать их мамы.
Кухарки, выбросив из головы все мечты об управлении государством, вернулись на кухни.
Рефлексирующая интеллигенция,
деятели культуры и искусства:
артисты, кинокритики, блогеры,
театральные режиссеры, художники, поэты
и прочая совесть нации
спустилась с баррикад и занялась своим привычным делом -
составлением коллективных писем, доносами и интригами.
И только рабочие, так и не заметили,
что оказывается,
пока они стояли у станков, строили здания, выплавляли металл,
в городе происходила
РЕВОЛЮЦИЯ.
       

Жизнь продолжается

Жизнь продолжается и в четырех стенах,
и в бессвязных обрывках тв-передач, и в горячечных снах;
в темноте душной палаты, в тусклом свечении утренних окон;
в слабом теле, дрожащем, как лист, сохраняющем боль и жар;
в голове, надувшейся, как воздушный шар;
в еле живой душе, внутри тебя свернувшейся в кокон.

Жизнь продолжается несмотря на кривой високосный год,
даже, если дела принимают такой оборот,
что уже нет сил от нелепых фантазий и чаяний лживых.
Но когда твой корабль получает опасный крен
и теряет мачты на фоне больничных стен,
и тогда ты живешь, пока кровь пульсирует в жилах.

Жизнь продолжается, несмотря на то, что у страха глаза велики;
с каждым новым вдохом, с понедельника, с чистой страницы, с новой строки;
как бесценный подарок, дорогая награда, как чудо.
А уставший за сутки санитар-сутенер, заправляя пустую кровать,
говорит: вот тебе еще несколько лет, будешь ли продлевать?
Отвечаю: чего бы это не стоило, обязательно буду.

                                                                                                 © А.Ивонин  

НАЧАЛО                                                                                                                                                                                   ВОЗВРАТ 

               Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №7 2020, №4 2019г., №10 2018г.