Судили Бродского...

...Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт, поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят... где учат...
Бродский: Я не думал... я не думал, что это дается образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это... (растерянно)... от Бога...

                  (Отрывок из записи суда над И.Бродским. Ленинград, 1964 год)


Судили Бродского-поэта...
Суда дотошный вариант -
Найти за что... За-то, за - это...
А оказалось - за талант.

Судили Бродского - по сути
Еще зеленого юнца.
О, как почувствовали судьи
В нем дух бунтарства, дух борца.

Вопросы высосав из пальца.
Старались бить больнее, чтоб
Не множился, не расползался
Инакомыслия микроб.

"А кто причислил вас к поэтам"?
Какой хотели знать ответ?
...Сослать подальше - на край света.
За тунеядство. На пять лет.

От "Пряжки" кровь по жилам стыла,
Тот страх не унесут года:
Судилищ не было постыдней
Ни до, ни после - никогда!

Его Васильевский запомнит,
Где будет он нечастый гость,
И за него бокал наполнит
Его несбывшийся погост.

И снег архангельский глубокий
Еще запомнит его след...
Причислен был к поэтам Богом,
Страной не признанный поэт.
 

     Святые места

Равнинно, простынно
раскинулась Русь...
Местами святыми,
как в шаль, обернусь.

Я их, как былины,
читаю с листа;
Их пух тополиный
сдуваю с лица.

Молюсь их иконам,
в их воды гляжусь.
Трехперстьем исконным
крести меня, Русь!

Мне снова поведай,
Что путь будет крут:
К святыням не едут,
к святыням идут.

Чрез пни и коренья
идти мне без сна,
по шатким ступеням -
в святые места.

К цепи поколений
пристроиться в след
и встать на колени
под утренний свет.  

 
                      * * *

Стихи рождаются. как известно,
В кухнях хрущовок тесных,
В звонких пролетах лестниц
Взвиваются на этаж...
Поэт не боится ада,
Не жаждет райского сада,
Всего лишь порою надо
Бумагу да карандаш.

Стихи рождаются в полночь
Темную, когда лунный обруч
Каждому поэту в помощь
Льет молоко окрест.
Эта живая влага -
Кому вода, кому брага.
Кому карандаш и бумага,
На каждого - Божий перст.

Стихи не багаж вокзальный.
И уж не вклад капитальный,
И вовсе не театральный,
Как иногда кажется, жест.
Ведь только прочувствовав кожей.
Заместо колец и брошей,
Нести эту ношу можно -
Поэзии тяжкий крест.
 

       Рифмы

Вяжутся рифмы
Из разных слов
Тонким кружевом…
Я их вытягиваю из углов,
Из снов выуживаю…
Но вот обрыв -
И нету рифм,
Застыли, замерли.
А те, оставшись без опор,
Как прохудившийся забор,
Упали замертво.
Повсюду их ищу,
По полкам
Скольжу, витаю.
Я частоколом слов без толку
Забор латаю.
Ищу их за гитарным грифом,
Но только тщетно…
Пропали рифмы,
знать под грифом
«Секретно…»
 

    Читая Пушкина

В который раз старинный том,
(Любимый Пушкин),
Перечитала под столом,
Тайком на службе.

Чистейшей прелести до дна
Испив однажды,
Всё приняла, и поняла:
Осталась жажда!

Ну кто бы мне придумать мог
Лекарство лучше?
И я спасаюсь от тревог -
Читаю Пушкина!

Он. как молитва на устах,
Как хлеб насущный...
Твержу на память, просто так,
На сон грядущий.

И для себя, закрывши дверь,
И вслух для мужа.
Как нужен Пушкин мне теперь,
Как он мне нужен!

Наука сердцу и уму,
Душе - отдушина.
Я, наконец, себя пойму,
Читая Пушкина.

           О жизни

Мне в то, что за мною
(наступит пора)
Закроются двери
И больше не будет чернил и пера,
Позволь не поверить.

А если уйти, то в тепло твоих рук,
Туда, где не спится.
Что жизнь - это вечный и замкнутый круг,
Не дай усомниться.

А мне не по нраву унылый расклад -
Печали и тризны…
А я так и буду - всегда нарасхват
У бешеной жизни.

                                    © Н.Байкина 

НАЧАЛО                            НАЗАД                            ВОЗВРАТ