Homo Poeticus
Нахлебавшись лиха, славой не согреты,
Доживают тихо русские поэты.
В кривенькой слободке после всех скитаний
Мрут они от водки и воспоминаний.
Слушать старика мне довелось когда-то.
Он ронял, как камни, имена и даты,
Говорил спокойно, что судьбой не вышел,
Что писал достойно, что на зоне выжил.
Анечка и Боря слушали, хвалили.
Славен путь их горький, а его забыли.
Не вошел в анналы! Лишь пылится где-то
В тощеньких журналах дюжина сонетов.
Были в жизни дали, чуждые пространства,
Только не совпали сердце и гражданство.
Был, как все, приличен, сыт и осупружен,
Но в таком обличье стал себе не нужен.
Ведь кому расскажешь, что твоя дорога
Там, где словом свяжешь мир, себя и Бога?
Мир, себя и Бога - и чтоб жребий сбылся...
Не судите строго. Он таким родился.
Обыкновенная история
Они стихи писали. А порою Их накрывали страсть и тишина. Я в интересах истины не скрою: Он был умней, талантливей - она. Их разные обслуживали Музы. Им нравились условия игры. Средь множества дуэтов и союзов Они не худшим были. До поры... До той поры, когда она однажды Пропела, будто складывала стих: «Любить достоин далеко не каждый. Здесь я одна люблю за нас двоих!» Тогда с высот мужского первородства, Иронией припудривая гнев, Он пошутил, что бесы превосходства Предпочитают перезрелых дев. И вздор амбициозного скандала Смахнул с нежнейшей бабочки пыльцу. Любовь померкла, съежилась устало И побрела к унылому концу. Не стало ни звонков, ни посещений, Ни тихих посиделок под луной. Он стер инициалы с посвящений, Она сожгла поэму «Мой герой». В своих обидах каждый был упорен, И каждый залатал дыру в судьбе, Но почему-то ищет до сих пор он В ее стихах хоть строчку о себе. Смятенье слов, прекрасное до дрожи, Метафор золотистый звукоряд - всё это не ему теперь! - и все же Он примеряет их чужой наряд. И будто на мгновение воскресли Звезда, и боль, и запустелый дом... Кольнет в груди - а может быть? а если? - И аж до слез смешно ему потом! Н.Г.
Не стало автора на свете,
И из архива непочатого
То в сборниках, то в интернете
Вдова стихи его печатала.
Но плохо строчки помогали
Жить в одиночестве суровом,
А он унять ее печали
Не мог оттуда ни полсловом.
И мы анапест, ямб и дольник
Читали, не подозревая,
Как полон болью треугольник:
Стихи - и мертвый - и живая...
Поэтесса
Не остался ни мужем, ни другом...
И писала она потом
Про клин журавлей над лугом
И как ветер стучится в дом.
И ночами серого цвета
Всё искала во сне ответ:
Быть вдвоем с одиночеством - это
Одиночество или нет?
* * * Стихи поблизости кружили, Вновь улетали далеко. Со мной - несмелые, чужие - Они свыкались нелегко. Я знал - не надо торопиться, Когда вот так, наедине, - И стих, как женщина, как птица, Сам тихо лег в ладони мне. Вещи и тайны
Когда на заре засияло светило,
Прозрение свыше меня посетило:
Я понял, что утром какие-то вещи
Наполнены сутью сакральной и вещей!
К примеру, легчайшее сооруженье,
Дразнящее память и воображенье,
Два чудных объема хранящее нежно, -
Кто сунул его под подушку небрежно?
А туфельки в цвет голубого опала?...
Вчера эта парочка здесь танцевала,
Дурачась в тустепе, скользя в менуэте, -
Кто прямо с чулками их снял на паркете?
Полоска бикини - ажурное чудо! -
Сама ли она упорхнула оттуда,
Где даже во тьме оказалась некстати,
И что ей приснилось в изножье кровати?
Но самая ценная вещь для познанья -
Прелестное, спящее рядом созданье,
И нет в этом смысле приятней занятий,
Чем давний, проверенный метод объятий!
* * *
Моего в этом мире почти ничего -
Только память, и дочь, и жена...
В той земле я оставил отца одного.
Мама - в этой, и тоже одна.
Папа с мамой давно под землею лежат.
Нет ни завтра у них, ни вчера.
Очень разные птицы над ними кружат
И по-разному плачут ветра.
И неправильно вовсе - прости меня Бог! -
Их земные закончились дни,
Если вместе прошедшие столько дорог,
В смерти вдруг разлучились они.
Может быть, я и зря изболелся душой,
Может, зря лезу в эти дела -
Там, где вечный покой. Но ведь я-то живой,
И разлука их мне тяжела.
И хоть дочь подросла, и хоть годы летят,
Мне неясной вины не избыть.
Лишь надеюсь, что папа и мама простят,
Может быть, может быть, может быть…
Русские книги в Израиле Что морочить вам голову сказками или интрижками, Если рядом сюжет очень горестный и настоящий? У подъездов в Израиле ящики с русскими книжками, Будто траурный знак, появляются чаще и чаще. Через Чехию, Венгрию, Австрию и Адриатику Мы за взятки везли, превышая пределы загрузки, Философию, физику, химию, и математику, И Толстого, и Чехова - всё, как понятно, по-русски. Цену мы себе знали и были не глупыми, вроде бы, Но как много углов оказалось в обещанном круге... И не шибко счастливые на исторической родине, Русским словом спасались мы, книгу раскрыв на досуге. Нанимались на всё, до рассвета вставали в полпятого, - и за швабру, и лом, и лопату, - а чтоб не дичали, Поломойка-филолог в уме повторяла Ахматову, А маляр-математик листал Фихтенгольца* ночами. Мы пробились к профессиям - к музыке, скальпелю, формуле, И гортанный язык перестал тяготить, как вериги. Мы остались людьми, мы судьбину поводьями вздернули! - Но состарились люди, а рядом состарились книги. Нашим детям и внукам иврит уже много привычнее, Чем их простенький русский, бесцветный, как стены приюта. И отца схоронивши, потомки считают приличнее Ящик с книгами вынести - вдруг пригодятся кому-то. Вот такие приметы, печальные и настоящие, Нынче в наших делах, в нашем доме, у нашего века. Не считая своих - слава богу, не сложенных в ящики! - Этих траурных книг у меня уже - библиотека... _________________________________________ * Г.М.Фихтенгольц - автор популярного в вузах СССР "Курса дифференциального и интегрального исчисления" Моя музыка Жизнь то свобода, то стена, То сумрак, то как на ладони. А мне она порой слышна Пластинкой в старом патефоне. Игла бежит за кругом круг, По краю выщерблена кромка, И на душу, как дождь на луг, Нисходит музыка негромко. Не всё в ней лад сочинено, И хоть просты созвучья эти, Себя услышать мне дано На переломе двух столетий - Как жил, и падал, и вставал... Судьба, наш хрипловатый мелос Мы пишем вместе. Лишь финал Мне торопить бы не хотелось. И не настал покуда он, Есть я, мой дом, моя эпоха И этот старый патефон - И, значит, все не так уж плохо! © М.Шехтман Предыдущие публикации и об авторе - в РГ №3 2011г. |