поезда

Выстукивая четкий ритм
И пожирая километры
Вбивая в душу столпы рифм
Несутся поезда под ветром

Мелькают мимо города
Минутные друзья, их лица
Летят куда-то поезда
Подобно перелетным птицам

И посещая вновь вагон
Историю пишу сначала
Вокзал. Часы. Пустой перрон
И поезд мчится одичало

                       Самолет

Чуждая птица с осиротелым нутром, 
крылья раскинув, бьет собой ломкий воздух. 
Я замираю. В груди моей метроном 
нервно считает пульс, взлетающий к звездам. 

В синей пучине холода и облаков 
мы с этой птицей стали целым, единым: 
я часть нее, и нам этот приступ не нов.
Перья седых облаков стали периной,

Небо качает ее, лелеет как дочь; 
птица качает меня в корпусном теле;
Там на земле города ускользали прочь, 
и провода на прощанье нам гудели.

                      * * *

Я в чехарду играю со словами - 
от правого до левого угла - 
и буйствует словесное цунами, 
но я держусь, как хмурая скала. 

Слова отскакивают как игрушки, 
как мячики у школьной детворы, 
и затворяют двери на заглушки. 
Застенный мир закрыт, он вне игры. 

Слова мелькают даже между строчек,
наперебой, как сотня голосов.
И не хватает мне простейших точек, 
чтоб завершить цунами этих слов.

                         * * * 

Обветрены дома, их безысходны вздохи
Пустынны крыши и гудят ветра
Мы у подножья проклятой эпохи
Не знаем, как очнуться от вчера

И в память отпечатает звучание
Строки давно забывшихся стихов
в которых кто-то бросил на прощение
«Мир плотно свит из чьих-то вязких снов»

              Пингвин

На полке, позади игрушек,
задвинут в самый уголок,
стоит пингвин среди зверюшек
и кротко смотри в потолок.

Он небольшой и очень старый
и помнит много новостей.
Он слышал отзвуки гитары,
когда баюкали детей.

Сейчас забыт на пыльной полке,
хотя назад лет двадцать пять,
он не стоял, вот так, без толку,
но время не вернется вспять.

Теперь пингвин молчит устало,
а дети возятся с другим...
Как жаль, что может значить мало,
Кто был когда-то дорогим.

                   Журавлик

Лист бумажный согнут много раз
и теперь он не бумага - птица;
Крылья украшают сотни фраз,
целый мир, наверно, в них ютится.

Журавлю уютнее ладонь
от того, что в небеса синица
ускользает, только ее тронь.
Не дается в руки. Не гнездится.

Как ни странно, сделав журавля
из подручной вырванной страницы,
научилась крылья расправлять,
и сама, похоже, стала птицей.

  		                                         © А.Малиновских

НАЧАЛО                                                            НАЗАД                                                              ВОЗВРАТ