ЭЛЬЗА,
                                         ИЛИ СЕКС ПО ТЕЛЕФОНУ
                                                                                                                 Начало в РГ №10  2015г.

                                                                    Глава 13

      Валентина проснулась рано утром, еще не рассвело. Дети спали… В последние дни она была так замотана, так занята на работе и дома, что совершенно забыла о душевном состоянии своих детей.
     Она замечала во время кратковременных встреч с дочерью, что та «ушла» в себя и разговаривать не хочет. Все попытки Валентины выстроить разговор с Дашей терпели неудачу. В конце концов, Валя сдалась и решила: пусть пройдет время, оно лечит. Настанет момент, когда уход отца не будет ощущаться столь болезненно.
     Артем же вел себя с матерью подчёркнуто вежливо. Но Валентина явственно ощущала в его словах некую отстраненность.
    Валентина, как человек, окончивший в своё время Московский Авиационный институт, понимала, что их семья переживает так называемую точку бифуркации.
     Термин bifurcus в переводе с латыни означает раздвоенный, употребляется в широком смысле для обозначения всевозможных качественных перестроек или метаморфоз различных объектов при изменении параметров, от которых они зависят. Вот изменение параметров и метаморфоз и переживали сейчас, как Валентина, так и ее дети. Что ни есть - самая настоящая точка бифуркации!
      Говоря простым языком: меняется все вокруг тебя, в том числе и события. Меняешься и ты под их влиянием. Однако изменения могут пройти разным путем. И это зависит от ряда факторов. А точка раздвоения - это твой выбор.
     Валентина снова напряглась, припоминая точный технический термин точки бифуркации. Словом, но означало критическое состояние системы. Либо в ней сохранятся прежние параметры, либо она может пойти в разнос и подвергнуться серьезнейшим изменениям.
     Валентина отчетливо сознавала: она уже подверглась изменениям и возврата к прежнему образу жизни не будет. Она уже переживает раздвоение… Процесс в самом разгаре.
      Этот день был у Валентины выходным, на работу - лишь поздно вечером, в ночную смену. Она накинула теплый махровый халат и отправилась в ванную. Там ее посетила весьма дерзкая и неожиданная мысль: а почему бы не отправиться на дачу? Всего-то час езды от Казанского вокзала! А вечером - сразу на работу!
      Валентина почистила зубы и посмотрела на себя в зеркало. В последнее время ей не нравилось свое измученное жизнью отражение. Но сейчас…
     - Эльза… - прошептала она, разглядывая себя в зеркале. Неожиданно Валентина осознала, что Эльза - это она! Эльза изменила ее! Эльза участвовала в раздвоении, в бифуркации!
     На Валентину смотрела уверенная в себе женщина. Взгляд ее изменился, приобрел нечто необъяснимое. Валентина отпрянула от своего отображения, закрыла глаза… И снова открыла: ничего не изменилось, все та же Валентина Понамарева, только другая, пережившая метаморфозу.
     Валентина пила на кухне кофе и размышляла: «Почему у меня возникло желание поехать поздней осенью на дачу? Кого я намереваюсь там увидеть? Неужели Виктора? Это бред…»
      Валентина гнала от себя эти мысли, но с каждым глотком кофе они возвращались и обуревали ее вновь.
      - Хорошо… - сказала она сама себе. - Последняя стадия раздвоения: я поеду на дачу. Я хочу видеть Виктора… Но вряд ли он там будет в такое время года.
      В это время из своей комнаты выползла заспанная дочь. Она пошаркала в ванную, ни сказав матери ни слова. Да Валентина уже ничего не рассчитывала от нее услышать. Она по обыкновению заварила дочери кофе и нарезала бутерброды. Артемка вставал немного позже и вполне мог самостоятельно приготовить себе завтрак.
     Валентина надела старые джинсы, шерстяной свитер, теплые носки, приготовила термос и бутерброды в дорогу. Затем достала из стенного шкафа кроссовки, старую утепленную куртку и рюкзак.

                                                                          * * *

      Дачный поселок встретил Валентину неприветливой серостью окон и пустотой. Она прошла мимо сторожки: ни души. Лишь бессменный обитатель, старый пес Дик подбежал к ней, дабы выклянчить угощение. Валентина поделилась с ним бутербродом с докторской колбасой.
      Женщина преодолела сложный зигзаг улиц и, наконец, добралась до своего дома. «Надеюсь, при разводе дачу делить не придется… - почему-то подумалось ей. - Все-таки бабушке принадлежала…»
     Она вставила ключ в замочную скважину висячего замка и уверенным движением открыла калитку. Преодолела сухостой осенних трав…
     В дом Валентина заходить не торопилась. Все ее внимание было приковано к соседнему участку, принадлежавшему Виктору. Она заметила свежее строение. Из него послышался равномерный рокот генератора.
      - Неужели зимовать собрался? - удивилась она.
      Не успела Валентина это прошептать, как на соседнем участке появился мужчина. Сердце женщины учащенно забилось: «Господи, неужели Виктор?» Сцена тридцатилетней давности, подобно вихрю пронеслась в памяти.
      Мужчина заметил Валентину и нарочито вежливо отвесил ей поклон.
      - Приветствую вас, хозяюшка. Дом приехали проведать? Или как? - хриплым голосом произнес сосед.
      Валентина не помнила его голоса и теперь поняла: перед ней стоял сильно курящий, а возможно, и пьющий мужчина, одетый в старый растянутый свитер, грязные рваные джинсы и разбитые ботинки. Однако она, пересилив себя, ответила:
      - Да, приехала дом проведать… Все ли в порядке посмотреть!
      - Да вы, не волнуйтесь, хозяюшка, - продолжал хрипеть сосед. - Я за пару пузырей присмотрю. Зимовать здесь собираюсь…
     В груди у Валентины неприятно похолодело: «Спился… Опустился… За пару пузырей готов присмотреть… Господи, кошмар-то какой… И с этим мужчиной я потеряла невинность…»
      Валентина, превозмогая неприязнь и отвращение, приблизилась к штакетнику, своего рода границе между двумя участками.
     - Пузырей у меня, увы, нет. - Произнесла она. - Но могу компенсировать трудозатраты материально.
Женщина достала из рюкзака кошелек. Сосед тотчас оживился и рысью рванул к ней.
      - Во, это хорошо, хозяюшка. А то до пенсии мне еще далеко… Да и кончается она быстро…
      Виктор предстал перед женщиной в полной красе. Она с ужасом увидела, что левую сторону лица ее первого мужчины украшает безобразный шрам, подбородка давно не касалась бритва, а волосы не мыты и всклокочены. Виктор протянул за деньгами грязную узловатую руку. Валентину обдало запахом немытого тела.
      Валентина ощутила, как к горлу подкатила тошнота. Этот старик ничем не напоминал ей того красавца Виктора, которого она познала тридцать лет тому назад. Однако она нашла силы и дала соседу двести рублей.
      - Хватит? - поинтересовалась она.
      - Угу…
      Валентина попыталась разговорить соседа.
      - А что пенсия у вас, наверное, военная? Слышала я, что вы в армии служили…
      - Было дело, - ответил сосед. - Пока меня оттуда не турнули…
      - А зимой не боитесь на даче жить? Холодно… Да и всякое может случиться…
     - А чего мне бояться? А против всякого у меня старое ружье есть, да и генератор имеется. А печку я починил, так что тепло будет… Ничего перекантуюсь как-нибудь… Все равно жить больше негде… А вы не волнуйтесь, хозяюшка, за домом вашим я присмотрю.
     Валентина машинально кивнула и, решив, не заходить в дом, отправилась на станцию.
       В Москву поезд прибыл в четырнадцать часов, так что времени у Валентины было достаточно, чтобы добраться до дома и привести себя в порядок.
        В положенный час, в 21.00, Валентина заступила на смену… И тотчас стала Эльзой. До двух часов ночи без остановки шли звонки. Эльза исправно стонала, поддерживала всяческие нездоровые фантазии клиентов. Блеяла барашком, изображала собачку и кошечку… Не забывая при этом выказывать полноту оргазма. Пару-тройку раз участвовала в сада-мазе. Еще несколько раз унижала достоинство клиента, используя отборные матерные ругательства, зачитывая их с листочка, прикрепленного к перегородке. Затем обмазала кого-то мужика фекалиями и оросила «золотым дождем». Отомстила двум неверным женам… Приняла участие в групповухе…
      Наконец волна звонков спала и Эльза перевела дух, решив попить чаю. Она обратила внимание на Мадлен, та распласталась в кресле, прикрыв глаза.
     - Устала? - участливо спросила Эльза. Мадлен кивнула.
     - Чайку бы попить… Целый день с ребенком крутилась…
     - У тебя чашка есть? Хочешь, сделаю?
     Эльза отправилась в небольшую кухню. Нашла чашки, заварила чай. Голова кружилась, от усталости слегка подташнивало.
      После второй смены романтика «секса по телефону» несколько поубавилась. Эльза поняла, что это весьма не легкий труд. А ночные смены особенно изнурительны.
     До четырех часов утра наблюдалось затишье. Девочки отдыхали. Особенно привычные к работе вязали, вышивали, разгадывали кроссворды. Затем клиентов, как порвало. До семи утра Эльза не отрывалась от телефона. Краем глаза она наблюдала за Мадлен, та несколько раз выходила в туалет - ее вырвало от переутомления. Однако Мадлен нашла в себе силы вернуться к работе.
      В 7.30 Эльза почувствовала, что всё… Больше она разговаривать не может… Язык опух, фантазия истощилась. Но не тут-то было! Позвонил клиент и потребовал:
      - Скучно мне. Расскажи чего-нибудь интересненькое.
      Эльза вздохнула.
      - Хочешь, займемся японским сексом шибари?
      - Хочу! А это чё такое?
      И Эльза в который раз начала рассказ про эротическое связывание. По крайней мере, так можно было потянуть время и срубить деньги с клиента.
      Наконец, часы call-центра показали 9.00. Ночная смена начала собираться домой. Эльза подхватила бесчувственную Мадлен.
      - Вставай, я тебе помогу. - В ответ Мадлен вяло улыбнулась. - Как же ты за ребенком-то присматривать будешь?
      - Ничего в метро посплю. А днем Сашеньку уложу, и сама вздремну часок. Продержусь. Каждую ночь, конечно, работать не смогу… Тяжело.
        Женщины покинули пределы call-центра и снова стали Валентиной и Ириной. Эльза и Мадлен остались в другой, виртуальной жизни.

                                                                    Глава 14
 

       Наступил декабрь. Зима выдалась теплой, морозы стояли слабые, перемежаясь с частыми оттепелями. Ирина хлопотала с Сашенькой. Мальчик привык к ней и называл коротко «тётя».
       После того, как Ирина заканчивала обязанности няни, она бежала в call-центр. И становилась на двенадцать часов кряду Мадлен. Ирина приспособилась и подрабатывала три-четыре ночи в неделю. Часто пересекалась с Эльзой.
        Женщины поначалу почти, что ничего друг о друге не знали, а были просто на время работы Эльзой и Мадлен. Некоторое время спустя, когда стали вместе ходить после ночной смены до метро, минут двадцать, за этот короткий промежуток времени они успевали многое обсудить и узнать друг друга поближе.
      Валентина прониклась к товарке. Она сочувствовала ей: из Карелии приехала в Москву, квартиру снимает, на двух работах вкалывает, свекрови деньги посылает. Словом, крутится, как белка в колесе. А мужичка-то нет…
       У Валентины, конечно, тоже имелись свои трудности. И мужчины не было… Уход мужа к другой женщине - приятным событием не назовешь.
       Валентина, да и Ирина часто ловили себя на мысли, что ждут «разговоров до метро».        Это стало частью их жизни.
      Ирине вообще общаться было не с кем, разве, что с хозяйкой Марианной. Но тут держи ухо востро. Не дай Бог, скажешь лишнее. Так и места хлебного можно лишиться. А нынче без надлежащих рекомендаций в приличную семью устроиться тяжело. Ирина понимала: ей вообще повезло.
       Наконец, в начале декабря она увидела Михаила Филиппова. Мужчина, как правило, поздно возвращался со службы, а Ирина в это время уже укладывала Сашеньку спать и ее рабочий день заканчивался.
      Филиппов поразил няню своей статью и мужественностью. Невольно ей пришла в голову мысль: а почему такой красивый видный мужчина живет с Марианной? Этой полной, коротконогой женщиной? Неужели из-за денег? Или он тоже из «понаехавших»?
       Филиппов же и вовсе не обратил внимания на Ирину: одним словом - няня, обслуга! Чего с нее взять!? Тем более из «понаехавших»!
      Однако фантазия Ирины уже искала выхода - время, проведённое в call-центре, даром не прошло. В своем воспаленном воображении она рисовала одну эротическую сцену за другой с участием, разумеется, себя и Михаила Филиппова.
      Наконец, однажды ночью она так распалилась, что занялась мастурбацией… После достижения апогея удовлетворения ей стало стыдно и… обидно. Мужчины у нее нет, квартиры нет, дочь - в Калевала, да и сама она - няня, подрабатывающая ночами в сексе по телефону.
      …Валентина избегала общения со старыми подругами, ибо все сводилось к расспросам о муже. У Валентины, порой, складывалось впечатление, что подруги пытаются «укусить» ее, да побольнее. Правда, иногда женщина думала, что чрезмерно к ним требовательна. Надо воспринимать людей такими, как они есть. А подруги на то и созданы, чтобы задавать вопросы, увы, часто бестактные. И советы давать, когда их не просят.
        В середине декабря Валентина постоянно ощущала внутреннюю тревогу. Чем она была вызвана - женщина не понимала. Уходом мужа? Проблемами с детьми? Вечным безденежьем? Разумеется… Но Валентине всё же казалось, что нечто иным. Она долго не могла понять, чем именно… И наконец, в один из своих выходных дней поняла: Виктор!
       Она старалась забыть о нем, но память время от времени проделывала с ней злую шутку: извлекала из «дальнего хранилища» мозга, из архива, молодого Виктора. Того самого бравого военного тридцатилетней давности, который стал ее первым мужчиной. А затем на этого сексуального красавца наслаивался Виктор-старик, которого она увидела на даче. Немытый, нечесаный, со шрамом на лице, в старом растянутом свитере, грязных брюках, разбитых ботинках. Опустившийся, спившийся человек…
       Первое время Валентина часто задумывалась: а почему он стал таким? Почему живет на даче? Неужели лишился квартиры? Почему его выгнали из армии? Что он такого сделал? А может быть, сидел в тюрьме?
       Наконец, она не выдержала. Встала рано утром, оделась по-походному и отправилась на дачу.
      Зима стояла тёплая и малоснежная, морозы не опускались ниже пяти градусов. Поэтому Валентина быстро добралась от железнодорожной станции до дачного поселка по хорошо протоптанной схваченной морозцем дорожке.
      Она открыла калитку, зашла на свой участок… Дом отпирать не стала. И, как и в прошлый раз, все ее внимание приковал к себе соседний участок. Она видела, что из трубы соседского дома струиться едва заметный дымок.
    Валентина потопталась около изгороди, что разделает участки и, наконец, «просочилась» через специально оставленный лаз. Немного постояла, собралась духом…      Подошла к дому Виктора и постучала в дверь. Никто не откликнулся.
       Валентина удивилась: следов хозяина вокруг дома видно не было, значит, он давно не покидал своего жилища. Женщина решительно дернула дверную ручку, дверь легко подалась и открылась…
       Валентина вошла в дом, оказалась в крохотной прихожей, на неё обрушился стойкий запах перегара.
       - Кто там? - едва слышно простонал хозяин.
      Валентина встрепенулась. Она раздвинула старые выцветшие шторы, отделявшие прихожую от комнаты.
       - Это я, соседка… Валентина Понамарева… - робко произнесла она.
      -  А это ты… Слава богу пришла… Я тебя ждал… - произнес Виктор. - Да ты проходи, не стесняйся… Уж извини, что не убрано… Не до того мне уже…
       Валентина послушно прошла и осмотрелась. Жилище Виктора представляло собой ужасающее зрелище: грязь, пыль, немытая посуда, пустые бутылки из водки разбросаны по всему полу, в углу отчетливо попискивали мыши.
       Сам же хозяин лежал на старом полуразвалившемся диване. Однако в руках держал старое ружье, готовый выстрелить в любую минуту в непрошенного гостя.
       У Валентины екнуло сердце: ведь на этом самом диване все и случилось тридцать лет тому назад. Валентина перевела взор на комод, где к ее вящему удивлению стоял все тот же старенький, теперь уже раритетный телевизор.
        Виктор уловил ее взор.
       - Рухлядь, не работает… Прости, что не встаю… Захворал я что-то… Внутри болит все…
       Валентина забеспокоилась.
       - Можно вызвать скорую помощь!
       - Сядь, - оборвал её Виктор. - Не надо никого вызывать. Для скорой помощи нужен страховой медицинский полис, а у меня его нет.
      - Но… - попыталась возразить гостья и присела на краешек старого деревянного стула, тот предательски скрипнул под ее весом.
      - Вчера мне совсем худо было… - признался Виктор. - Думал помру… Лежал вспоминал свою жизнь… Просрал я ее… Просрал… По другому не скажешь. Седьмой десяток разменял, а нет ни семьи, ни детей… Ни постоянного пристанища… Живу вот на даче…
      Валентина ощутила, что к горлу подкатил горький комок. Она хотела найти нужные слова, подбодрить Виктора… Но, увы, так и не смогла.
     - Молчишь… - сказал Виктор. - Правильно делаешь… Чего тут сказать? Перед тобой спившийся старик… Теперь я такой…
     Виктор сильно закашлялся.
     - Я схожу в деревню, куплю вам лекарство… - предложила Валентина.
     - Сказал же: ничего не надо… Бесполезно… Умираю я…
     Валентина встрепенулась.
     - Как? Почему? Да что вы говорите?
     - Уймись… Я знаю, что говорю… Не умирал лишь потому, что тебя ждал… Думаешь, не помню, как мы тогда с тобой на этом диване любились? Сколько ж лет прошло?
     Валентина потупила взор.
     - Тридцать почти… Неужели помните?
     - Конечно, помню… Я, когда узнал, что ты несовершеннолетняя - перепугался до смерти. Уехал… А что мне оставалось делать?
     - Ничего… Я и сама испугалась… Это сейчас молодежь в пятнадцать лет сексом занимается, а тогда по-другому все было…
     - М-да… По-другому… Открой шифоньер… - приказал Виктор. Валентина безропотно подчинилась. - Видишь там листок бумаги?
      - Да, вижу.
     - Так вот, это мое рукописное завещание. Дачу я на тебя отписал… Больше некому оставить. Дом ветхий, а вот земля здесь стоит недешево. Продашь… Наследников у меня никаких нет. Так, что проблем не будет.
      - Но… - попыталась возразить Валентина.
      - Никаких возражений не приму… Воля умирающего закон… - прохрипел Виктор. - И еще одно… Помру, похорони меня на здешнем деревенском кладбище. Все, чтобы честь по чести было. Денег я тебе оставлю… Хватит и на похороны, и на долгую счастливую жизнь.
      В     иктор откашлялся и умолк. У Валентины создалось впечатление, что он заснул…
      Женщина потеряла счет времени. Наконец, Виктор очнулся.
      - Жена меня ждет… Зовет к себе… Немного мне уже осталось… - вымолвил он. -      Любил я ее… Потому и бил до смерти… Ревновал очень… Ушла она от меня… Умерла молодой, замуж второй раз так и не вышла… Простила меня… Ждет…
     Виктор говорил сбивчиво. Валентине показалось, что он бредит. Виктор снова умолк…
       - Деньги и драгоценности в чугунке, под печкой… - вдруг отчётливо произнес он. - Забирай их отсюда… А то помру, прибежит сторож, все здесь перевернет вверх дном… -       В подтверждение своих слов Виктор передернул затвор ружья. - Доставай, кому говорю…
       Валентина послушно приблизилась к печке.
     - Смотри, внизу… Там, где чугунки должны стоять… Пошарь рукой… - давал указания Виктор.
      Валентина встала на колени и запустила руку под печку. И нащупала что-то мягкое. Неожиданно это «что-то» зашевелилось и мяукнуло… Из-под печки вылезла черная кошка.
      - Матерь Божья… - вырвалось у женщины. Она запустила руку поглубже и, наконец, извлекла небольшой грязный чугунок.
      - Открой, посмотри… - простонал Виктор. Женщина размотала грязную тряпицу и заглянула в чугунок. Ее взору предстали золотые украшения.
      - Что это?
      - Мои накопления на черный день… - пояснил Виктор. - Не бойся, крови на этом нет. Накопил в начале девяностых годов.
      Валентина запустила руку в чугунок и дотронулась до украшений.
      - Это большие деньги… Почему же вы живете здесь?
      - Так уж сложилось… На квартиру все равно не хватит… А денег когда-то было еще больше… Это то, что от них осталось… Лучше тебе всего не знать… Бизнес… Чтоб его… Забери… Увези домой… Потом вернешься…
      - Но как же я вас брошу здесь одного? В таком-то состоянии? - негодовала Валентина.
      - Уезжай… Приедешь, как сможешь… Главное, похорони меня на деревенском кладбище около разрушенной часовни… Всё… Иди… И не держи на меня зла…
       Валентина пересыпала содержимого чугунка в рюкзак.
      - Вот термос с горячим чаем и бутерброды… - как-то неловко произнесла она.
      - Хорошо… Положи вот сюда… Сгодятся… - Виктор жестом указал на стул подле кровати. - Уходи задами… По центральной улице не ходи, не ровён час сторожа встретишь…
      Валентина все прекрасно поняла, чувство самосохранения было развито у неё отменно. Она надела рюкзак на плечи.
       - Прощай, Виктор…
       - Прощай и не поминай меня лихом…
       Валя поняла: еще минута и слезы захлестнут ее. Она последний раз взглянула на Виктора и быстро покинула дом. Обогнула его и вышла через заднюю калитку, ведшую к лесополосе.
         Не успела женщина пересечь посадки и удалиться от дома, как услышала выстрел.
«Бог мой! Виктор! - понеслось у неё в голове. - Неужели сторож?» Она убыстрила шаг, затем перешла на бег. Благо, что снега за эту зиму почти что не выпало…
        Через полчаса Валентина, запыхавшаяся, прибежала на железнодорожную станцию. До слуха донесся гудок приближающегося электропоезда. Валентина решила не тратить время на покупку билета, если «прихватят» контролеры - заплатить штраф.

                                                                              © О.Крючкова 

                                                          Окончание следует