Воробьи на карнизах нахохлились шариками. Дело к осени. Рябины краснеют. На Украине красную рябину «горобиной» называют. Скоро придут воробьиные - «горобиные» ночи, когда с вечера морозец, а поутру ледок на лужицах легкий. А днем снова тепло. А воробьи в это время лакомятся этой рябиной-«горобиной» - воробьиным деревцем значит. Ягоды после морозца, становятся сразу вкуснее. Я сижу у окна, наблюдаю, как воробьи свои пиры начинают, слетая с карниза на красными ягодами полные ветки садятся. В комнату заскочил кот-черномордик - сиамский. Посвежело на улице, он к теплу потянулся. Я глажу его, он мурлычет, выгибая спинку, выгибает спинку и щурит глаза - так доволен.
            А два окна комнаты как два больших глаза - красно-рябиновы цветом. Это закатное солнце все вокруг обагряет? Стекла оконные, стол и стулья, и вокруг все предметы. А в кране, кажется, даже вода покраснела. Папа заходит и тоже весь красный такой, необычный. Сели за стол, стали ужинать сразу, луч багровый на хлеба горбушку упал. «Так чудесно! - говорю ему - Папа красиво!»
           - Нет, не чудесно, отвечает мне папа, а как-то зловеще и страшно, послушай-ка, вот что... Время военное вспомнилось что-то. По улицам танк немецкий ехал с крестами, остановился у нашего дома. Немцы все в черном из танка выходят и в хату, и сразу все тут по хозяйски как будто берут молоко пьют из крынки, хлеб что только вот испекла было мамка взяли, а я за горбушку и ну-ка бежать от него. Не догнал, но сапогом все ж попал по лицу мне, кровь пошла носом и прямо на хлеб. А я убегаю.. После мы ели с сестрою хлеб тот кровавый. Такого же цвета он был как вот сейчас, как покрасило солнце.
          Я посмотрела в окно на рябины, на вечер в закате, казалось, что общего с тою картиной, что вот рассказал сейчас папа, но как-то другое все стало и папочка милый, какой же, он - смелый, подумалось сразу.
           А вечер уже догорал постепенно. Из красного стал фиолетов, потом потемнел, побурел и вовсе сделался черным - уже ночь надвигалась…