ВОЗВРАТ

 
  
Январь 2013, №1    
 
Поэзия________________________________________   
Виктор Брюховецкий   
 
 
                                         

                       Ной

Очнулся Ной, а на дворе Россия.
Лицо расплюснув о стекло окна,
В дом смотрит Хам, глаза его косые
Еще хмельны от блуда и вина.
Тревожно гоготнула птица в клети,
Рассвет во двор скатился по крыльцу,
И Ной подумал - ох, уж эти дети,
С друзьями пьют, а жрать идут к отцу...
Телега прогремела под окошком,
Прошли крестьяне в поле - на свеклу.
Ной птицу накормил зерном. Картошку
Хам разогрел и сел один к столу.
Потом он спал.
А Ной, хрустя артрозом,
Носил в сарай дрова, травил жуков,
Потом кусты подкармливал навозом,
Потом смотрел на пьяных мужиков,
Что шли, шатаясь, по домам с работы.
Потом проснулся Хам и снова ел.
Поев, ушел - и никакой заботы...
А Ной трудился, думал и смотрел...
Созрело яблоко!
В селе заготконтора
Не принимает фрукты - нет нужды.
И Ной подумал - сколько же вражды!
И усмехнулся - яблочки раздора.
Растим, гноим...
Шмурыгая резиной,
Крестьянки возвращались ввечеру.
Пришел сосед за фруктами с корзиной:
- Снесу свинье... Не пропадать добру...
Так день прошел.
Под лампою лучистой
Ной грел суставы, Библию листал.
Он думал, что он жить уже устал.
А жить ему вот так еще лет триста.


                      * * *
Я молодой поэт. Мне пятьдесят.
Пью молоко и сплю на сеновале.
Держу корову, пару поросят
И ульи прячу на зиму в подвале.

А - что?
А почему бы и не жить!
Ходить в кирзе, промасленной фуфайке,
Рубить венцы, налимов потрошить,
По вечерам играть на балалайке,

Смотреть звезду, внимать иным мирам,
Грызть семечки не хуже маслобойки,
И квасом похмеляться по утрам
После веселой дружеской попойки.

А иногда чинить карандаши,
Сдувать с тетради слой тяжелой пыли,
Чтоб мысли о бессмертии души
Мою, еще живую, не томили.



 

                                                           

 

                                                                                * * *
...И покрытые пылью в архиве остынут слова.
Вот удел непонятный, но, если понять, - не печальный.
Что нам в слове, друзья?!.. И богему отбор естества
Не гнетет. Потому в жирном дыме прокуренной чайной, -
Где входящий найдет себе место за длинным столом,
Где разбавят вино, обнесут, оскорбят и обвесят -
На газетном клочке, на веселых манжетах, стилом
Ищет слово Поэт о себе и для будущих песен...
И в бессонной ночи, принимая из космоса звуки,
Наливаясь тревогой, как пуля убойным свинцом,
Он запишет строку, как на мраморе вырежет буквы,
Сопрягая зрачок с мертвым камнем и жарким резцом.
Он забудет ее...
Столько яду вокруг, столько лести!
Но однажды в архив, доверяя чутью и глазам,
Забредет юный скиф, и найдет и возьмет эти песни,
И настроит струну, и расскажет о нас небесам.

                                                         
 
                                                              * * *
Когда смотрю лицо тирана,
Я вспоминаю кровь барана...
Однажды в детстве в кишлаке
Я видел, как она хлестала
Вожжой с косого пьедестала,
И пламенела на песке.

Обутый в кирзовую кожу,
Он на пирата был похожий,
Тот человек, тугим платком
Повязанный. И мне казалось,
Что, пряча нож в овечью алость,
В хрящах за белым кадыком,

Он думает, что я не вижу
И эту смерть, и эту жижу.
Я видел все! - и глаз разрез,
И то, как сгрудилась отара,
И как клубились кольца пара,
И коршуна в глуби небес.

Я это все увидел чохом
С единым выдохом и вдохом, -
Прошла заноза до спины,
И долго в глубине держала
Напитанное ядом жало
(Увидеть бы со стороны!)

Меня не это поразило.
Конечно, нож, конечно, сила.
Меня иное потрясло:
Овец покорное молчанье,
Ни ропота и ни отчаянья;
Зрачки, и в каждом - пронесло.

Не пронесло. Я это знаю.
И хоть стояли хаты с краю,
Сгонялись жертвы к алтарю
Больной страны. Вершилось действо.
Знать, потому, наверно, с детства
Я очень чувствую зарю...

Моя страна, я сед, в морщинах,
Я сорок лет живу в мужчинах,
С тираном лично не знаком.
Когда ж смотрю усы и щеки,
Я вижу кровь на кровостоке,
И боль стоит под кадыком.

Стоит и никуда не деться.
Как ты выдерживаешь, сердце?
Соединив с душою плоть,
Ты это нарекло судьбою.
Какой судьбой! Господь с тобою.
Конечно, если есть Господь.

Какой судьбой... Ведь это мука -
Читать, смотреть и думать: сука.
Что с ним в сравненье сатана!
Ведь это надо умудриться -
Такой страной не подавиться!

...Лью самогон и пью до дна.

 

                      * * *

                 В деревне Бог живет не по углам…
                                         И.Бродский


А Бог мой жил в селе, в чулане.
Размачивая хлеб в стакане,
Он - удивительный старик! -
По вечерам, при желтом свете,
Учил меня добру на свете,
И я к тем вечерам привык.

Я помню это время смутно,
Но помню - было мне уютно,
Когда, забравшись на сундук,
Сидел я с грязными ногами,
А он неспешными руками 
Я не встречал подобных рук -

Раскрыв листы тяжелой книги,
Читал мне о монгольском иге,
И я монгола представлял
Похожим на Джамала-деда,
Казаха, нашего соседа,
Что стекла в деревнях вставлял...

Такая штука бытовая...
Но дули ветры, завывая.
Чужие люди по селу
Прошли и постучали к Богу...
Я выйду, гляну на дорогу -
Столетье падает во мглу.

Ни деда, ни села, ни Бога...
Какая странная эпоха!
Под гребень всех подобрала,
Примерила этап к котомкам,
И в назидание потомкам
Вперед лет на сто наврала.

                                            ©В.Брюховецкий    

НАЧАЛО                                 НАЗАД                                ВОЗВРАТ



 

                                                           

                                                                      Предыдущие публикации и об авторе - РГ №8 2012, №11 2011