Smirnova

Очередь

Я родился в очереди. Сам я, конечно, не помню этого знаменательного события, но семейная легенда гласит: мама отошла на некоторое время в сторону, чтобы дать мне возможность спокойно появиться на свет, а когда вернулась - ее очередь уже прошла. Женщина, за которой она занимала, куда-то делась, и мужчина, который стоял за мамой (предположительно, мой отец), исчез где-то впереди, а может быть, ушел чуть левее или правее - очередь ветвилась, переплеталась, чтобы потом снова соединиться в одно целое. Пропали и все наши пожитки, и кроватка, которую передали из передних рядов очереди наши родственники, чьи дети уже выросли.
    Мама походила вдоль плотной людской массы, попыталась поспорить там, подольститься здесь - ничего не помогало. Очередь не желала пускать ее обратно и осуждала мамин неосмотрительный поступок. Неожиданно, в одном из захолустных, непрестижных уголков очереди, стало плохо какой-то бабушке. Очередь как раз в этот момент тронулась, чтобы передвинуться, в едином порыве, еще на шаг вперед, и старую бы точно затоптали, если бы не моя добрая мама. Она кинулась к ней на помощь, поддержала и не позволила упасть. Бабушка, правда, все равно очень быстро умерла, но в награду завещала нам свое место в очереди. "Мы рады, что так получилось, - сказали те, что стояли впереди, - Довольно неприятно, когда тебе в затылок дышит старость." "О, понаехало, - пробасили те, что стояли за нами, - Была тихая бабка- пенсионерка, а тут какая-то прости господи с младенцем. Небось, невенчанная!" Маме было обидно это слышать, ведь она почти обвенчалась с тем типом, что до моего рождения стоял следом за ней. Еще обиднее было сознавать то, что он занял теперь ее место в довольно престижном сегменте очереди, а мы откатились далеко назад.
    Но ради меня мама терпеливо переносила все нападки очереди и вскоре я подрос и встал рядом с ней. Стоять просто так на одном месте было довольно скучно, и я то и дело убегал куда-нибудь, поиграть с другими детьми. Мы бегали довольно далеко в начало очереди и видели людей, сидящих на удобных диванчиках и потягивающих из бокалов что-то со льдом. Их место в очереди придерживали секретари. Некоторые секретари, изловчившись, занимали место нанимателей насовсем, и тогда люди с удобных диванчиков, под хохот очереди, плелись в самый конец.
    До самого конца мы с друзьями не добегали: родители говорили, что последней в очереди стоит Смерть с косой, которая отрезает непослушным нос и что-то еще. Но мы бегали тут и там, и даже видели людей, которые отходят от главной очереди к другой, совсем маленькой, за пивом. Эти люди не слишком дорожили своим местом, но им было весело. Я даже как-то раз захотел стать одним из них и побежал к маме, чтобы рассказать о своем решении. Но на том месте, где я оставил ее, мамы почему-то не оказалось. "Очевидно, она увидела подругу в соседнем сегменте и пошла к ней" - сказали те, что стояли впереди нас. "Но мы тебя вперед себя без нее не пустим. У тебя нет прописки. И вообще, ты незаконнорожденный!" - сказали те, что стояли сзади. Меня вытурили вон. "И без мамаши можешь не возвращаться, да и с мамашей мы тебя, может, и не пустим!" - решила очередь. Я отправился на поиски своей мамы. Но сколько я не искал ее, сколько не опрашивал людей - мамы не было нигде.
    "Слышь, парень, хочешь получить теплое место в очереди?" - обратился ко мне солидный мужчина в костюме, - "Становись передо мной, не пожалеешь!" И он подмигнул мне левым глазом, и вся очередь в едином порыве тоже подмигнула левым глазом, но я подмигнул правым и пошел прочь.
    Я бродил вдоль очереди, проникая все глубже и глубже к ее сердцевине. Везде люди были одинаковые. Каждый был готов поставить меня следом за собой, но ни единый человек, исключая того, самого первого, в костюме, не желал пропустить меня вперед. "Вы же понимаете, молодой человек, что ваш статус не совместим с моим" - говорили мне здесь. "Ты, парень, поперек батьки в пекло не лезь, а то рога пообломаем!" - вторили там. Я даже поработал какое-то время секретарем - очередь чистая, приятная, разговоры кругом деловые, шеф сидит неподалеку на диванчике и потягивает мартини, иногда отсылает пару бутылок мне. Но в какой-то момент моему шефу захотелось самому за себя постоять, и я отправился прочь.
    В одном из сегментов я встретил своего предполагаемого отца. Я узнал его по фотографии, которую передала мне мать, хотя прошло уже немало лет, а еще - по тому, как он опустил глаза. "Извини, сынок, не могу тебя поставить впереди себя. Моя супруга отошла родить двойню. Она страшно рассердится, если увидит тебя. Если нужны какие-либо рекомендации - то я, пожалуй, могу их тебе дать." "Спасибо, папа, - ответил я, - Стойте спокойно и не дергайтесь."
    Отходя от него, я заметил в соседнем сегменте высокую стервозную блондинку в дорогом манто. Она подмигнула мне: "Что, все никак не можешь найти нужное место? Я покажу его тебе." И она показала. Мне очень понравилось и захотелось еще, но тут вернулся ее спонсор и мне пришлось позорно уползать прочь под ногами у окружающих.
    Все, кто смирно и добросовестно стоял на своем месте от рождения до самой старости, считали, что очередь заканчивается чем-то необычайно прекрасным, вроде царствия небесного или хрустального дворца. "Не мы, так наши дети будут там жить!" - утешали они себя единственной фразой и продолжали медленно передвигаться за своими соседями, след в след.
    Мне не хотелось их разочаровывать, ведь если бы они узнали правду и разбрелись в разные стороны, нарушился бы установленный порядок очереди и началась революция или даже анархия. Но однажды, во время своих скитаний туда и сюда, я добрался до самого начала. Я стоял в сторонке и, разинув рот, смотрел на освещенного тысячей светильников Самого Первого в очереди. Но вот он сделал еще один шаг вперед и погрузился в полумрак. Светильники озарили лицо нового Самого Первого в очереди, но я, из интереса, проследовал за его предшественником.
    Мамы обманывали нас. В самом конце очереди нет никакой смерти с косой. У очереди нет конца, просто в какой-то момент Самый Первый делает шаг вперед и оказывается Самым Последним. К счастью, в этот момент он сходит с ума и не замечает произошедших с ним кардинальных перемен.
    Однажды мне надоело шляться вперед-назад и я подошел к одному из мягких диванчиков, сел на него и начал пить мартини, как и мои коллеги. Меня не спросили, кто я и откуда, и где мое место в очереди - раз сел, значит, имел право, но мне очень скоро наскучило и там.
    В одном из тихих уголков очереди я нашел добрую и веселую девушку, которая позволила мне встать рядом с ней и ее родителями. Все были счастливы, даже те, кто стоял за нами - я принес им немного мартини, оставшегося с тех времен, когда я сидел на диванчике.
    И вот мы все стоим, размножаемся, умираем или делаем дружный шаг вперед, а Господь наблюдает за нами в микроскоп и бормочет про себя: "Что-то я намудрил с этой нитью ДНК. Пойду лучше спать лягу."