Интересное предложение
Евгения Ясина создать в России "теневое правительство" и скептическая
реакция на него Гарри Каспарова - повод задуматься, что такое оппозиция,
зачем она и чем бы ей заняться.
В июне 1838
года декабрист Михаил Лунин писал сестре Екатерине Уваровой из Сибири:
Мое прозвище изменилось во время тюремного
заключения и в ссылке, и при каждой перемене становилось длиннее. Теперь
меня прозывают в официальных бумагах: государственный преступник,
находящийся на поселении. Целая фраза при моем имени. В Англии сказали
бы: Лунин член оппозиции. Ведь таково в сущности мое политическое
значение. Я не участвовал в мятежах, свойственных толпе, ни в заговорах,
приличных рабам. Мое единственное оружие - мысль, то согласная, то в
разладе с правительственным ходом, смотря по тому, как находит она
созвучия, ей отвечающие. В последнем случае не из чего пугаться.
Оппозиция свойственна всякому политическому устройству. И при теперешнем
порядке вещей в России есть своя оппозиция; но она выражается поездками
за границу или жительством в Москве и состоит из людей,
обнаруживших свою неспособность или наворовавших по службе.
Возможно, это вообще первое употребление в русском языке слова
"оппозиция" в политическом смысле. Собственно, Лунин говорит о своем
праве на инакомыслие и отнюдь не рассматривает его как орудие в борьбе
за власть. Характерна и насмешка над казенной фрондой - отставленными от
дела сановниками.
Диссиденты на Руси были всегда, а вот оппозиции не было. Да и мудрено
было бы ей быть рядом с застенками Тайной канцелярии. Были придворные
"партии", то есть просто группировки вельмож, боровшиеся между собой за
"доступ к телу" и влияние на монарха, были заговоры - "самодержавие,
ограниченное удавкой". В 1730 году, когда безвременно скончался Петр II,
член Верховного совета князь Дмитрий Голицын решил, что пора: призванной
на царство Анне Иоанновне послали на подпись "кондиции", по которым вся
реальная власть переходила к "верховникам". Но против "верховников"
ополчилась остальная знать, и новая императрица на глазах у всей
аристократии и высшего духовенства преспокойно разорвала бумагу, на
которой уже стояла ее подпись.
Валерия
Новодворская назвала неудавшийся переворот "великой попыткой", а Георгий
Федотов писал, что русские дворяне тогда "предпочли привилегиям
верховников общее равенство бесправия".
В 1846
году петрашевцы включили слово "оппозиция" во второй выпуск своего
Карманного словаря иностранных слов. Данное ими определение было
несколько витиеватым, но не оставлявшим сомнений в том, что они считают
оппозицию неотъемлемым элементом уважающего себя государства:
Она есть явление, необходимое при всякой форме
быта общественного, ибо она есть не что иное сама в себе, как
обнаружение в мире нравственном общего закона противудействия сил, под
условием воздействия или взаимнодействия которых совершается развитие
всех форм бытия в природе.
На букве "О" издание словаря и прекратилось. За это и подобные этому
суждения петрашевцев приговорили к расстрелу, в последний момент
замененному каторгой.
Расцвет оппозиционных движений, уже в форме настоящих политических
партий, начинается после царского манифеста 17 октября 1905 года.
Василий Розанов, с восторгом наблюдавший первые заседания
Государственной Думы ("мы переживаем зарождение парламентаризма в России
- эпоха несравненной важности!"), уже через несколько недель объят
горьким разочарованием: "Увы, горькая истина нашего политического
положения заключается в страшном запоздании парламентаризма... в том,
что еще со времен Герцена и Бакунина, т.е. начала царствования
Александра II, русское общество заняло позицию гораздо левее
парламентаризма". А в 1912 году, окончательно приглядевшись ("Ах,
так вот
где оппозиция: с орденом Александра Невского и Белого Орла, с
тысячами в кармане, с семгой целыми рыбами за столом"), он и вовсе
приходит к бесповоротному выводу: "Вся русская "оппозиция" есть
оппозиция лакейской комнаты".
Тремя годами прежде вождь кадетской партии Павел Милюков, находясь с
визитом в Лондоне, произнес свою знаменитую фразу: "Пока в России
существует законодательная власть, контролирующая бюджет, русская
оппозиция останется оппозицией его величества, а не его величеству".
Самая банальная для слуха англичан, в России она произвела бурю
возмущения и вошла в анналы как манифест карманной, сервильной
оппозиции.
Но
прошло 10 лет после революции, и харбинский мыслитель Николай Устрялов
бросил клич:
Пора всей нашей эмиграции переходить к роли
"оппозиции Его Величества" по отношению к Москве - т.е. оппозиции
сотрудничающей, мирной и честно признающей власть в ее наличной форме.
Подавая
пример, Устрялов вернулся в советскую Россию и получил наличными сполна:
в 1937 году его расстреляли за шпионаж и контрреволюцию.
Вот краткий
курс истории русской оппозиции. Теперь ясно, кто от какой печки танцует.
Предложение Ясина не лишено лукавства. Он прекрасно понимает, что такое
теневой кабинет в парламентской демократической системе. Это отнюдь не
"клуб экспертов". Это правительство, сформированное партией меньшинства
и дожидающееся своего часа - очередных или досрочных выборов. Не кружок
политических прожектеров, а реальная, легитимная власть, просто еще не
вступившая в должность. В президентской республике США
высокопоставленные чиновники проигравшей выборы партии действительно
уходят в "клуб экспертов" - многочисленные "мозговые центры", где
опять-таки дожидаются следующих выборов. Называется эта ротация кадров
"дверь-вертушка": "Сегодня я неофициальное лицо, а завтра, глядишь,
официальное".
Но в
России-то нет условий ни для первого варианта, ни для второго. Остается
устряловщина - недаром Каспаров вспоминает ренегатство Никиты Белых как
пример "конструктивного сотрудничества" с режимом.
Сам Каспаров
предлагает оппозиционерам всех мастей собраться и создать национальную
программу-минимум на случай "резкого изменения ситуации и режимного
краха". Дело хорошее. Давно пора. Но было бы любопытно узнать, что
именно подразумевается под резким изменением и режимным крахом и кому
оппозиционеры будут предъявлять свои "кондиции".
https://www.grani.ru/opinion/abarinov/m.186854.phtml
