До сих пор появляются разные сомнительные версии гибели знаменитого джазмена. Согласно одной из них, например, майор Гленн Миллер, руководитель оркестра ВВС США, вовсе не пропал без вести 16 декабря 1944 года во время полета из Лондона в Париж, как было принято считать полвека, а бесславно сгинул в каком-то парижском борделе в чересчур страстных объятиях труженицы этого заведения. И дескать, военное командование, чтобы пощадить близких музыканта и сохранить для потомства его светлый образ, строжайше засекретило эту историю и наложило обет молчания на всех, кто был к ней причастен.
           Я, честно говоря, в это не верю. И не потому, что трудно представить себе этого скромника с внешностью университетского профессора посещающим «дом свиданий» в только что освобожденной французской столице - вполне может быть, что захаживал. Не верю потому, что, случись в самом деле что-либо подобное, все равно не было никакой нужды скрывать: какой бы негероической ни оказалась смерть этого замечательного музыканта, потомство все равно не изменило бы своего отношений к нему и его музыке.
     Разве мы меньше любим Моцарта из-за того, что он попивал дрянное дешевое вино и напропалую развлекался с хористками из Венской оперы? Разве мы бойкотируем Вийона из-за того, что он якшался с парижским сбродом?
          Нет, раздутая газетчиками история о гибели в публичном доме не заслуживает доверия. Так что пусть все останется так, как было. Ненастное зимнее утро, самолет, поднимающийся с военного аэродрома в Англии и бесследно исчезаюший над Ла-Маншем. Навсегда. Ни обломков, ни бренных останков. «Отсюда и в вечность».
          Погибшему Гленну Олтону Миллеру было всего 40 лет. Его жизнь была простой историей преданного своему делу профессионала: музыка была для него и специальностью, и бизнесом, и наслаждением.
          Он вырос в типичной американской «глубинке». Детство в сельской Айове, потом родители переехали в Небраску, потом в Оклахому. В тринадцать лет мальчик, у которого уже четко определились интересы, купил тромбон у соседа-портного. Чтобы заплатить за инструмент, Гленн доил коров, получая по два доллара в неделю. Проучившись два года в университете, Миллер начал играть с разными оркестрами, в частности, с Беном Поллаком, который ввел подающего надежды молодого человека в круги тогдашней нью-йоркской джазовой элиты.
        Гленн играл на тромбоне, делал аранжировки, зарабатывал деньги, мечтая о собственном оркестре. Судьбе было угодно, чтобы эта мечта сбылась. И в 1937 году с эстрады, наконец, прозвучали эти гордые слова: «Glenn Miller and His Orchestra» и очаровательная мелодия, которая стала визитной карточкой группы - Moonlight Serenade.
           Критики превозносили Миллера и его коллег именно за «командную» игру, за редкую слаженность ансамбля и уникальное звуковое равновесие. Один обозреватель писал: «Эта прекрасная смесь саксофонов и кларнетов, которую многие пытались имитировать, но никто так и не сумел повторить». Сам руководитель придавал исключительное значение чувству единой музыкальной семьи, без которого, видимо, немыслимо было добиться чего-либо значительного в эру биг-бэндов.
         Это родство закладывалось в бесконечных разъездах и гастрольных турне. Они колесили по стране, выступали в фойе кинотеатров, в казино, в радиостудиях, зарабатывая известность и деньги.
           Однажды - это было зимой 1939 года - во время одной поездки по Новой Англии их задержала пурга. Машины застряли в снегу. Чтобы не замерзнуть, добрели до ближайшей фермы. Хозяин обогрел их и предложил пересидеть на кухне до рассвета, когда можно будет откопать машины. Усталые музыканты задремали. Но Гленну не спалось. Он смотрел на своих ребят и вспоминал все, что им пришлось преодолеть, пока оркестр не стал на ноги. «Через это стоило пройти. Невзгоды учат вас держаться вместе», - скажет он впоследствии, вспоминая эту метельную ночь, проведенную в доме незнакомого фермера.
      Они быстро взошли на вершину успеха. В 1940 году каждый «никель» из трех, опущенных в музыкальные автоматы, шел на счет Гленна Миллера и Его Оркестра. Эта группа неизменно набирала наибольшее число голосов в национальных опросах, проводимых журналом Down Beat.
       В раннюю пору, когда еще дела шли не блестяще, у Миллера было прозвище «Мрачный Гленн». Так называли его и приятели, и недруги - из-за того, что он всегда выглядел сосредоточенным и сдержанным. Да впрочем, многие из вас прекрасно помнят его по фильму «Серенада Солнечной Долины», в котором он играет в сущности самого себя.
          Один из современников вспоминает: «Простые очки без оправы и серьезное выражение лица придавали ему профессорский вид, что резко контрастировало с атмосферой танцевального зала. Однако со временем эта отчужденность растаяла без следа. Теперь его поклонники видели улыбающегося, обыденно гениального человека, который любит людей и любит делать для них то, что они любят».
           «Обыденно гениальный человек» воспринимал свой успех с достоинством и чувством юмора. Когда один репортер спросил, как он реагирует на популярность, Миллер ответил: «Есть что-то воодушевляющее в этом взгляде с балкона на головы семи тысяч человек, раскачиваюшихся в танце. Особенно если вы получаете по шестьсот долларов за каждую тысячу».
           С началом войны оркестр начал распадаться: ребят забирали в армию. В 1942 году Миллер распустил группу и вскоре, надев военную форму, организовал оркестр союзных экпедиционных сил. Музыканты выступали перед фронтовиками, принимали участие в радиопрограммах.
      Несколько лет назад был выпущен компакт-диск «Потерянные записи Гленна Миллера». Его самые известные «хиты», сопровождавшиеся текстами на немецком языке. Музыка и тексты передавались по радио для солдат вермахта накануне высадки в Нормандии, и это была часть пропагандистской компании, предшествовавшей Дню D. Расчет точный: джаз опасен для тоталитарных режимов.
     Это самые последние записи миллеровского оркестра. Вскоре самолет, на борту которого находился музыкант, бесследно исчез в сером небе над Английским каналом. Нет смысла ломать голову над разгадкой его гибели, так же, как нет смысла прислушиваться к вымыслам таблоидов. Самая большая тайна Гленна Миллера - не его смерть, а его музыка, которую можно слушать бесконечно и которая не надоедает и не устаревает.
           Я не меньше десяти раз смотрел «Серенаду Солнечной Долины» и каждый раз удивлялся своей готовности смотреть вновь и вновь - из-за этих поразительных «солнечных» мелодий, как, например, та, о которой напоминают слова, вынесенные в заголовок статьи «Мне декабрь кажется маем».
            Мир неузнаваемо изменился после 16 декабря 1944 года, но в нем осталось место для музыки Гленна Миллера и теперь уже, по-видимому, навсегда.
                                                                                                                        ©Л.Борщевский